Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 3

Лес был огромен, и я, казалось, знала каждый его уголок, каждую тропинку, каждое дерево. Каждый раз, когда я входила сюда, я снова и снова восторгалась его богатством. Он был прекрасен в любое время года, но ранней весной, когда природа только начинала пробуждаться, а вокруг еще сохранялась тишина зимы, он казался особенно чистым, открытым и умиротворенным.

Воздух был влажным, колючим, с запахом старой хвои и сырой земли. Под ногами мягко пружинила почва, местами похрустывал ледяной наст. Я замерла среди крупных стволов старых сосен, которые тянулись вверх – суровые, молчаливые, словно хранители древнего порядка, – и прислушалась.

Лес не спешил открываться мне. Он был нетороплив, как дыхание спящего зверя. Все в нем происходило медленно, спокойно, без спешки.

И вдруг – вспышка движения. Белка с густой, но уже потускневшей шерсткой пронеслась по ветке прямо над моей головой, нарушив сонную тишину своим резким, суетливым прыжком. Вслед за ней с ветки сорвалось несколько капель – холодных, тяжелых – и одна из них упала мне прямо на нос.

Взгляд выхватил цель, мышцы напряглись, и я рванула вперед, легко и стремительно, словно черная тень…

Солнце скрылось за горизонтом, и лес погрузился в темноту. Я провела в нем не только день, но и ночь, наслаждаясь свободой и дикостью, которые он дарил. С рассветом, когда первые лучи солнца пробились сквозь густые ветви, я наконец решила вернуться в поместье.

Подойдя к бассейну, я бросила взгляд на свои грязные лапы и без раздумий нырнула в воду. Холод окутал меня, плотный, обволакивающий, и я опустилась на дно.

Как же я любила это чувство одиночества в движущейся тишине.

В поместье к этому давно привыкли. Виктор больше не пытался меня «спасать», как в первые дни, когда он без колебаний бросался в воду, жертвуя своими белоснежными рубашками. Теперь он просто наблюдал – с легкой улыбкой, иногда устало вздыхая.

А вот Хелене это никогда не нравилось. Она не упускала случая напомнить Виктору о «гигиене» и «порядке».

Стоило вспомнить о ней, как я ощутила ее приближение – как легкую вибрацию в толще воды, как едва заметный холодок между лопатками. Кажется, в таких случаях люди говорят: говоришь о Белом боге – и он в дверь заглядывает.

Я тут же вынырнула и легко забралась на деревянный настил.

Хелена стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с плохо скрываемым неодобрением. Красивая, безупречно ухоженная… до скрипа чистая.

Я обернулась. Вокруг – никого. Ни единого свидетеля.

Я снова посмотрела на Хелену и медленно, очень медленно улыбнулась.

Уловив ход моих мыслей, она подняла руки, как будто могла что-то ими остановить, и со смесью паники и раздражения выдохнула:

– Только посмей!

Я резко встряхнулась, и брызги холодной воды с веселым звоном разлетелись в стороны. Хелена вскрикнула и отпрянула, сжавшись, как кошка под дождем. Бормоча что-то про «невоспитанных животных» и «грязные привычки», она развернулась и поспешила обратно в поместье, так и не объяснив, зачем пришла.

Я улыбнулась. Лес был прекрасен, но и в поместье были свои забавы.

Следующие несколько дней я старалась не попадаться Хелене на глаза. Скользила по коридорам тенью, исчезала в саду до рассвета и возвращалась, когда солнце уже садилось. Если встречи все же случались, то они были только в присутствии Виктора – странное совпадение или осторожность с моей стороны…

При нем мы обе были на удивление вежливы. Сдержанные, тихие, почти ласковые. Я – невозмутимая, как обычно, Хелена – идеальная, словно сошедшая со страниц пособия по светским манерам. Разве что иногда она позволяла себе тонкие намеки и колкие замечания, брошенные в мой адрес как бы невзначай. Но она делала это так искусно, что Виктор, похоже, за все эти пять лет так и не осознал, насколько близко наши с ней отношения подошли к опасной черте. И только Селин, как невидимая преграда между нами, не позволяла этой напряженности перерасти во что-то действительно взрывоопасное.

Незаметно подкралось утро пятницы. День начался, как и многие другие в поместье, с привычной суеты – но на этот раз она была особенной.

С самого обеда Хелена не давала персоналу ни минуты покоя. Она придиралась к каждой мелочи: внимательно рассматривала каждый прибор, проверяла, ровно ли лежит скатерть, нет ли складок и идеально ли сложены салфетки на тарелках.

В зале царила напряженная атмосфера, как перед важным визитом или спектаклем, где каждый элемент должен был выглядеть безупречно. И, конечно, все делалось строго по ее правилам.

Когда Хелена наконец ушла, за ней аккуратно закрыли двери – и в ту же секунду в зале раздался почти синхронный вздох облегчения. Кто-то поправил фартук, кто-то позволил себе короткую улыбку. Воздух словно стал легче, а движения – свободнее.

Даже я позволила себе расслабиться. Развалилась посреди обеденного зала, прямо на большом ковре, вытянув лапы и зевнув так, будто весь этот дом принадлежал мне.

С ленивым безразличием я наблюдала за тем, как слуги продолжают работу, теперь уже с чуть более оживленными лицами и тихими перешептываниями. Никто не возражал против моего присутствия. Слуги обходили меня стороной, словно я была частью интерьера – большой, черной и слегка опасной деталью, которая, впрочем, никому не мешала.