Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 5

Неделя пронеслась, как порыв ветра – с ярким свистом в ушах и ощущением, будто все происходящее было не по-настоящему.

Хелена сдержала обещание.

Нет, до лака для когтей дело так и не дошло – хвала Великому Тацету. Но и на хвост она мне больше не наступала.

В ее отношении ко мне появилась осторожная, но явная забота. Настолько явная, что даже Виктор не мог не заметить.

Он удивленно поднял бровь, когда Хелена сама предложила пересмотреть список поставщиков моего мяса.

– А вдруг страусятина ей придется больше по вкусу, чем ягненок или телятина? – произнесла она тем нарочито-нейтральным тоном, будто речь шла о чём-то обыденном.

А потом все начало нарастать, как снежный ком.

Она настояла, чтобы для меня вырыли отдельный бассейн – и не где-нибудь, а в тени деревьев, там, где я люблю перепрыгивать через забор. Причем попросила сделать это как можно скорее. К нашему с Виктором возвращению, например.

Заказала целую коробку щеток: с жесткой щетиной, с гибкими «когтями», с каким-то ультразвуковым эффектом. И еще аромаподушки: с запахами леса, крови и мокрого мха.

Мол, «для снижения стресса».

Да у меня от такой заботы скоро шерсть начнет виться.

А может, и вовсе начну мурлыкать.

Я – иномирная хищница, дитя инстинктов и боли, а она обращается со мной, как с плюшевым котенком. Лучше бы уж снова на хвост наступила.

И самое страшное – часть меня уже не рычала в ответ.

А была… почти благодарна.

Особенно после того, как она с серьезным видом протянула мне щетку с ультразвуковым эффектом. Это был какой-то отвал башки, как любит говорить Селин, честное слово.

Но и на этом странности не закончились.

Хелена настояла, чтобы Селин пропустила несколько дней в колледже – лишь бы провести их со мной до отъезда.

А контроль за ее домашними заданиями взяла на себя с каким-то пугающим энтузиазмом.

– Все будет выполнено и сдано в срок, – заявила она Виктору, будто речь шла не об учебе, а о дипломатической миссии.

Я смотрела на Хелену и не верила глазам.

Это точно была она? Та самая Хелена, что могла вежливо снести тебе башку за пятиминутное опоздание?

А теперь – чуткая и внимательная.

Что же это за съезд такой… Он еще даже не начался, а уже меняет всех вокруг. Особенно Хелену.

И, если честно, я уже боюсь его больше, чем схватки с креагнусом.

Потому что там я хотя бы знала, с чем имею дело.

Я даже не заметила, как зарычала. Это был не просто глухой, вибрирующий звук – это была угроза, которая вырвалась из самых глубин моего существа.

Хелена мгновенно отдернула руку, в которой держала мягкую щетку – ту самую, которой всего несколько минут назад пыталась почесать мне загривок, словно я домашняя кошка.

В ее глазах мелькнул страх. Настоящий, первобытный.

В этот момент я поняла: этот съезд меняет не только других. Он меняет и меня.

Будучи не в силах сдержать в себе что-то хищное, инстинктивное и голодное, я молча поднялась и вышла.

С каждым днем, по мере приближения съезда, я все меньше напоминала себя прежнюю. Вся веселость и беззаботность, что я успела обрести за последние пять лет в особняке Виктора, испарились, как дым на холодном ветру.

Остались только инстинкты.

Они работали безотказно. Я чуяла запах тревоги, слышала сдавленные сердечные удары, улавливала малейшие колебания воздуха за спиной.

Реакции стали острее, движения – точнее, взгляд – цепким и внимательным.

Я снова становилась той, кем была когда-то. Жестокой и молчаливой иномирной хищницей.

Домочадцы это чувствовали. Сначала они настороженно наблюдали, стараясь не подавать виду. Потом начали избегать – тише говорили при мне, не задерживались в одной комнате. А вскоре просто стали уходить, едва я появлялась.

Даже Селин…

Особенно Селин.

Она стала тише – будто боялась привлечь лишнее внимание, – осторожнее в словах, в движениях.

А временами я ощущала в ней страх.

И этот страх разрывал меня изнутри.

Я изо всех сил пыталась взять своего зверя под контроль.

Пыталась развеселить ее, показать, что я все та же – защитница, подруга, та, с кем можно смеяться и играть в догонялки по саду.

Но Селин не верила. Она смотрела на меня сдержанно, изучающе. Словно кошка, которая всем телом чувствует: существо напротив больше не подавляет свою хищную суть.

И в ее молчаливом, настороженном взгляде была правда, от которой мне хотелось выть.

Когда пришло время отъезда, поместье Виктора пришло в движение. И хотя все было подготовлено заранее – вещи собраны, багаж уложен, слуги получили точные указания, – воздух был наполнен тревожной суетой. Один за другим, люди подходили к Виктору, чтобы сказать ему одно и то же: счастливого пути, скорого возвращения, пусть все пройдет хорошо. Они говорили это с таким рвением, будто старались убедить не его, а себя.