Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 7

Дорога заняла долгие часы.

На полпути сделали остановку у единственного пункта отдыха – низкого, длинного здания с деревянными стенами и печью в углу. Там мужчины смогли перекусить: плотный суп, горячий хлеб, солонина. Тем временем погонщики сменили измотанных, шедших на пределе собак на свежих.

Задерживаться не стали.

Ночь наступила незаметно – словно вытянулась из самого снега, окутав все вокруг чернотой. Звезды были колкими, как лед, воздух стал еще суше и холоднее, дыхание мгновенно превращалось в иней.

Когда мы достигли города, было уже далеко за полночь.

Он встал перед нами, словно вырезанный из света и камня. Строгий и прекрасный в своей суровости.

Мы свернули с единственной широкой центральной улицы – пустой, укрытой свежим снегом – в узкий проезд между двух угрюмых зданий с низкими крышами.

Погонщики дали короткую команду – сани замедлились и остановились у гостиницы. Это было простое, одноэтажное здание с толстыми стенами и небольшими окнами, закрытыми утепленными ставнями.

Нам на встречу вышел пожилой мужчина в плотной шерстяной куртке, с обветренным лицом и глазами, в которых не осталось ни удивления, ни усталости.

Он молча открыл дверь, пропустил Виктора вперед, и коротко кивнул в сторону небольшого холла, откуда вели три двери.

– Эти две для охраны, – сказал он, указывая на боковые проходы. – А это ваши покои, сэр.

Бросив равнодушный взгляд на одну из боковых комнат – с узкой койкой, табуретом и столом в углу, – я молча пошла следом за Виктором.

Его покои отличались. Они были значительно просторнее – помещение делилось на две части: зал и спальню за полуприкрытой дверью.

Здесь не было роскоши в привычном смысле – она была невозможна в месте, где техника капризна, а металл становится хрупким от мороза.

Но был свет. И лампы, что не мерцали. А это уже значило многое, потому как электричество здесь добывали с боем – из дизельных генераторов, спрятанных глубоко под землей, в защищенных от холода отсеках. Они гудели, как дикие звери, но зато давали достаточно энергии, чтобы освещать дома.

А еще здесь был диван, обитый темной тканью, лампа в углу, массивный деревянный стол и ковер на полу – толстый, мягкий, с длинным ворсом, будто созданный для того, чтобы в нем утопать.

Я тут же рухнула на него и впервые за день позволила себе просто не двигаться. После схватки и непрерывного бега мышцы ныли, гудели под кожей.

Казалось, ничто не могло заставить меня подняться.

Но вдруг в проеме двери раздался голос старшего смотрителя:

– Прошу прощения, сэр, – сказал он, слегка поклонившись. – Не желаете ли поужинать? Несмотря на поздний час, я могу распорядиться, чтобы вам доставили еду.

При одном лишь упоминании о еде у меня громко заурчал живот.

Я недовольно дернула хвостом, но Виктор лишь хмыкнул, откинулся на спинку дивана и негромко спросил:

– Скажите, у вас случайно не найдется пары свежих сердец? Для нее.

Старший смотритель кивнул.

– Найдем, сэр, – ответил он ровно.

Едва сдержав удивление, Виктор добавил:

– И для нас… на ваше усмотрение.

– Конечно, сэр, – отозвался смотритель.

Он удалился бесшумно, оставив после себя лишь легкий запах воска и холода, впитавшегося в его одежду.

Через двадцать минут смотритель вернулся вместе с помощником. Они молча внесли подносы и аккуратно расставили еду на столах.

Для Виктора подали тонко нарезанное жареное сердце с теплой ячменной кашей и клюквенным соусом.

Телохранителю досталась тушеная говядина с пастернаком и репой, ломоть плотного хлеба и крепкий чай с шиповником.

Но я даже не удостоила их блюда взглядом.

Запах ударил в ноздри – насыщенный, тягучий, металлический. Пробуждающий. Настоящий.

Я приподняла голову, медленно потянулась и встала.

Говяжье сердце в отполированной до блеска миске – пожалуй, единственное, ради чего стоило покинуть ковер.

Виктор ничего не сказал. Только усмехнулся краем губ, наблюдая, как я вонзаю клыки в темную мякоть и с коротким хрустом разрываю ее.

Какое-то время он просто сидел, следя за тем, как я вгрызаюсь в теплое мясо. И только когда я закончила трапезу, он наконец спросил:

– Ты заметила что-нибудь подозрительное? Что могло бы представлять для нас угрозу.

Я подняла взгляд и покачала головой.

Нет.

Здесь все было… правильно.

В этом холоде, в тишине, в плотных, безмолвных тенях. Более того, во всем этом было что-то знакомое. Близкое. Почти родное.

Здесь было хорошо.

Здесь было как дома.

Сытый желудок и накопившаяся за день усталость навалились разом. Я улеглась в тени стола, где свет не мешал глазам, вытянула лапы и уложила на них голову.