Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 10

– Кто из вас отвечает за орбитальную станцию? – спросил магистр.

Несколько взглядов метнулись по кругу, прежде чем кто-то решился заговорить.

– Формально, станция – это нейтральная территория, – ответил мужчина с толстой шеей и угольно-черной бородой, украшенной серебряными кольцами.

– Она подчиняется Директорату. – добавил Рован Дарроу. На его лице был свежий след от моего когтя. – Это автономный орган, который не принадлежит ни одному из доминионов и обязан соблюдать нейтралитет.

– Значит, ни один из вас не несет за нее прямой ответственности? Удобная позиция. Это положение должно быть изменено. Станция перейдет под контроль отдельных доминионов. Это и будет первым пунктом повестки съезда.

– Простите, Верховный… – заговорил Лоренц Вейс, старик с морщинистым лицом, – Но это нарушит баланс. Станция – это символ равновесия и доверия между доминионами. Именно Директорат изучает инопланетные формы жизни и решает, что считать угрозой, что – ресурсом, а что – оружием. Он был создан для того, чтобы ни один доминион не мог монополизировать космические исследования или тайно использовать нестабильные организмы и технологии.

Он развел руками.

– Никто из присутствующих не даст вам согласия на такой шаг.

Ледяной взгляд скользнул по лицам в зале.

– Я не нуждаюсь в вашем согласии. Но нуждаюсь в ясных позициях.

В зале воцарилась тяжелая, давящая тишина.

– Мы можем узнать, с какой целью вы предлагаете эту меру? – спросила женщина в темно-синем.

– Для обеспечения надежного и ответственного управления, – ответил Верховный. – Fratrrae по-прежнему остается закрытой планетой. Но оттуда на орбитальную станцию продолжают поступать иномирные экземпляры. Это не просто нарушение протоколов. Это потенциальная угроза безопасности Земли и ее обитателей.

Холодные, как подледная вода, глаза Верховного задержались на моей морде.

– Я не могу позволить, чтобы ключевой объект на орбите Земли стал точкой неконтролируемого доступа, – закончил он, отведя взгляд.

– Так кому же достанется станция? – пробормотал кто-то.

– Технократиям? – предположил Вейс.

– Или тем, кто финансировал ее строительство? – добавила женщина в темно-синем, бросая взгляд на своих конкурентов.

Зал взорвался голосами.

Одни настаивали на временном управлении. Другие требовали передать станцию им. Третьи предлагали создать новый надзорный орган, состоящий из представителей нескольких доминионов. Кто-то даже заявил о праве на долю – ведь его доминион участвовал в строительстве.

Жаркие споры следовали один за другим. Сдержанные прежде главы теряли хладнокровие: кто-то стучал кулаком по столу, кто-то перебивал, кто-то сквозь сжатые зубы предлагал компромиссы, лишь бы не уступить сопернику.

Каждый стремился урвать свое.

А Верховный молчал.

Он слушал, не выказывая ни одобрения, ни раздражения. Его лицо оставалось каменным, как ледяная скала, в которую врезались бессильные волны.

Когда гул начал стихать, он спокойно произнес:

– Поскольку вы не можете договориться, я приму решение сам.

Зал замер.

– Станция останется независимой. Однако получит особый статус, равный доминиону. С этого дня орбитальная станция считается двадцать девятым доминионом. Ее глава обязан являться на Съезд один раз в девять лет и отчитываться о своей деятельности напрямую мне.

Этот вариант устроил многих. И хотя лица глав доминионов оставались напряженными, их пульс начал утихать.

Решение приняли большинством голосов.

– Следующий вопрос, – вновь заговорил Верховный, все так же спокойно, – касается иномирных форм жизни, прибывших с закрытых планет.

Он повернулся ко мне, и его серо-ледяные глаза встретились с моими.

Внутри что-то сжалось. Моя звериная сущность напряглась, инстинктивно пряча клыки, когти, дыхание.

– Таким существам не место на Земле. Они должны быть уничтожены… либо возвращены туда, откуда прибыли.

Я почувствовала, как напрягся Виктор.

– Нет, – коротко бросил он. – Я не откажусь от Вьюги.

Зал затаил дыхание. Главы доминионов уже видели, на что способен Верховный, и не ожидали столь открытого неповиновения.

Верховный слегка наклонил голову, будто рассматривая Виктора под новым углом.

– У тебя есть дочь, – напомнил он спокойно, почти задумчиво. – Если хочешь вернуться домой живым… и увидеть, как она растет… тебе придется заплатить за свою свободу.

Слова повисли в воздухе.

– Предлагаете мне жизнь – в обмен на жизнь?

– Это справедливо.

Виктор перевел взгляд на меня. Я не отводила глаз. Я знала, что он откажется от меня и выберет свою жизнь. Он должен вернуться домой, к своей дочери, к жене. И я приняла это так, как принимают холод: без борьбы, просто позволяя ему пройти сквозь шерсть, под кожу, к самому сердцу.