Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 18

– Готовьте ездовых. Мы выезжаем немедленно, – распорядился Виктор.

Но старший смотритель покачал головой.

– Погода стремительно портится, – сказал он, глядя в окна, за которыми уже ничего не было видно. – Ехать в ночь – не лучшая идея. Все главы доминионов приняли решение отложить поездку до утра.

Виктор тихо, почти беззвучно выругался.

Я ткнулась ему лбом в бедро. Он опустил взгляд. Несколько мгновений он просто смотрел на меня и молчал – будто раздумывая над чем-то.

– Сможешь провести? – спросил он.

Я усмехнулась, легко, по-звериному. Да я тут как дома.

Он кивнул и приказал готовить ездовых. Вскоре мы выехали.

Все вокруг словно сходило с ума – ветер выл, как раненый зверь, снег бил в лицо ледяными иглами, воздух обжигал кожу, будто огнем. Небо слилось с землей, теряя очертания в безумной пляске вьюги. Я мчалась вперед, ведомая инстинктом. За мной, словно тень, неслась упряжка ездовых псов.

Была глубокая ночь, когда сквозь плотную снежную пелену впереди возник силуэт – низкое вытянутое здание с темными деревянными стенами. Из его окон лился теплый, золотистый свет, расплываясь в метели обещанием тепла.

Сани остановились.

Погонщик настойчиво застучал в дверь. Спустя мгновение она распахнулась, впуская полоску света в снежную тьму. Виктор поднялся с саней и на миг замер на пороге. Его взгляд метался по заснеженной округе, словно ища кого-то. Но меня уже не было видно.

– Сэр, пожалуйста, скорее, – раздался обеспокоенный голос за спиной.

Он медленно вошел, и дверь захлопнулась за ним.

Я задержалась лишь на секунду, бросив последний взгляд на закрытую дверь – и растворилась в ночи.

***

Я вернулась в дом Белого Бога. Поднялась по каменной лестнице на второй этаж, вошла в первую попавшуюся комнату и без сил рухнула на пол.

Глаза сами собой закрылись, и я провалилась в темноту.

Разбудил звук шагов. Не открывая глаз, я прислушалась. Это были не шаги Белого Бога – он передвигался беззвучно, как хищник. А эти… уверенные, женские. Скорее всего, это Ингрид – его помощница.

Когда она ушла, я снова провалилась в сон. И спала, пока дверь не открылась вновь.

Знакомый ритм шагов повторился.

Я дождалась, пока она уйдет, затем медленно встала, потянулась и направилась вниз.

В небольшой комнате, примыкающей к залу, на столе стояли два подноса.

Один – с ранним завтраком: поджаренные тосты, мягкое масло, яйца, сваренные вкрутую, сыр, нарезанные фрукты и остывший чай в фарфоровом чайнике.

Второй – с обедом: мясо в густом кисло-сладком соусе, тушеные коренья, ломоть хлеба с хрустящей коркой и бокал – я принюхалась – вина. Еда была горячей и ароматной.

И вот проблема: все это было для человека.

Ни сырого мяса, ни костей, ни крови.

Я стояла перед столом, чувствуя, как урчит в животе, и не могла отделаться от навязчивой мысли: чтобы поесть мне нужно снова стать человеком.

Мелькнула, конечно, дикая идея – сожрать одного из ездовых псов. Но я сразу отмела ее, даже не дав мысли развиться.

С тяжестью на плечах, словно шла на казнь, я поднялась на второй этаж. Перекинулась, распахнула дверцу шкафа, достала очередную темно-красную рубашку и надела ее на женское тело. Только потом спустилась вниз.

Я сидела перед двумя подносами, как перед загадкой.

Первым взгляд упал на масло. Я провела по нему пальцем и попробовала. Скользкое, жирное. Я поморщилась. Как вообще это можно есть?

Следующими были яйца. Скорлупа хрустнула на зубах, и я почти сразу выплюнула осколки вместе с липким белком.

Мясо… на него у меня еще оставалась надежда. Но стоило надкусить, как специи обожгли язык раньше самого вкуса. Жгучие, кислые, сладкие. Я выплюнула все обратно.

Я уже собиралась оттолкнуть поднос, когда заметила сыр. Взяла тонкий ломтик и с недоверием положила его на язык. Вкус был соленый, плотный, терпкий. А главное – простой и приятный.

Следом – хлеб. Хрустящая корка, теплый, чуть влажный мякиш. Неожиданно… но тоже вкусно.

С каждой крошкой голод, терзавший меня изнутри, отступал. Не до конца. Но достаточно, чтобы стать просто фоном.

Весь день я провела в безделье. Я обошла дом Белого бога от чердака до подвала. И везде была пугающая пустота. Ни портрета. Ни книги с заложенной страницей. Словно у его хозяина не было ни привязок, ни воспоминаний, ни даже слабостей.

Когда Ингрид принесла ужин, я спустилась вниз.

– Чем ты обычно занимаешь свое свободное время? – спросила я, когда она поставила поднос на стол.

Она бросила на меня взгляд – долгий, сдержанный, холодный. Взгляд женщины, которой поручили прислуживать незнакомке, неизвестно откуда появившейся в доме ее господина.

– Книгами, – ответила она.