Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 33

Подарить ему поцелуй?

Мысль ударила так резко, что я едва удержала дыхание.

Я – низшая. Он – Белый бог.

Мы даже стоять рядом не можем.

– Тенера, – произнес он ровно, – ты смотришь мне прямо в глаза. Кричишь на меня. Обвиняешь в несправедливости. Осуждаешь мои действия.

Он сделал паузу, чуть наклонив голову.

– Раз ты допустила все это, значит, и поцелуй можешь допустить.

Я выдохнула, не зная, смеяться мне или провалиться сквозь лед.

– Может… ты просто убьешь меня? – спросила я, и в голосе действительно звучал оттенок надежды. Умереть казалось проще, чем переступить такую черту.

– Так ты его не спасешь, – ответил он без колебаний.

Как будто все сводилось только к этому…

Я сделала шаг, подняла руку и почти механически коснулась его груди. Он стоял неподвижно, но в этом спокойствии чувствовалась странная сосредоточенность.

Я приподнялась на носки, хотя это и не требовалось – он сам наклонился, сокращая расстояние.

Наши губы соприкоснулись и… ничего чудовищного не произошло. Мир не исчез. Я не умерла.

«И из-за этого люди теряют голову?» – мелькнула мысль. Сразу за ней – другая: – А что я вообще ожидала? Взрыв звезд внизу живота?

Он дал мне время на эту нелепую мысль, а затем прижался чуть увереннее. Мягкое давление заставило мои губы приоткрыться. Он коснулся глубже, теплее – и этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то дрогнуло.

Я попыталась разложить ощущение на простые элементы: тепло, мягкость, давление. Но он услышал этот внутренний монолог и безжалостно его оборвал. Его язык скользнул внутрь, и это движение оказалось слишком уверенным, слишком живым, чтобы рядом могли существовать какие-то мысли. От неожиданности я выдохнула – прямо ему в губы.

И то, что начиналось как плата, вмиг перестало ей быть.

Я поняла это в тот миг, когда вложила дыхание в поцелуй и позволила ему стать настоящим. Он задавал ритм – нежный, плавный, будто подчиняясь мелодии, которую слышал один он. Я отвечала, не пытаясь понять, как именно это работает. Мое тело отзывалось дрожью, такой тихой, что ее можно было принять за холод, если бы он не стоял так близко.

В какой-то момент он стал единственным способом дышать. Мысли исчезли. Остался только поцелуй: глубже, чем я ожидала, и мягче, чем я могла представить. Мое тело предавало меня – оно тянулось к нему, будто боялось потерять его тепло.

Когда он отстранился, воздух, ворвавшийся между нами, обжег легкие.

Я тяжело дышала, уткнувшись лбом ему в грудь. Его ладони на моей талии удерживали меня, не давая упасть.

– Ты нужна мне, Тенера, – сказал он. Его голос был низким, непривычно мягким.

Когда дыхание вернулось, а сердце наконец перестало биться в висках, в голову пришла нелепая мысль:

«Просить его оставить меня в стае… сейчас, наверное, не лучшее время…»

Он сначала будто не понял. Потом его ладони на моей талии напряглись – пальцы сжались так, будто он удерживал не меня, а контроль над собой. Он медленно отстранился ровно настолько, чтобы увидеть мое лицо.

– Ты хочешь, чтобы я оставил тебя здесь? Рядом с ним?

Он склонил голову чуть ближе, и в этом движении не было ни нежности, ни спокойствия. Только напряжение, сдерживаемое с огромным трудом.

– Этому не бывать.

Он развернулся и коротким жестом велел следовать за ним.

Я пошла за ним молча, как подобает низшей, и только тогда поняла, как горят мои губы.

Дом Хранительницы встретил густой тишиной.

Когда он сказал, что жить я буду с ним, это прозвучало не как предложение, а как решение, принятое за нас обоих.

Я не подняла головы. Не пошевелилась. Даже не позволила себе мысли о возможном ответе.

Он обернулся. Я почувствовала тяжесть его взгляда, но продолжала стоять, как следует низшей, ожидая, что он решит дальше.

– Ложись спать, – бросил он коротко и вышел.

Я улеглась, принимая его слова как обязательство.

***

Мы покинули стаю с первыми лучами Рете. Высшая по-прежнему была слишком слаба, но Алатум не обращал на это внимания. Все, что его заботило теперь, – как можно быстрее уйти из стаи и добраться до города, где он сможет завершить то, что начал на Земле.

Я двигалась рядом с Высшей, поддерживая ее под локоть, чтобы она не оступилась. Уверенным был только ее вид: стоило мне ослабить хватку, и ее ноги словно подламывались. Поэтому мы продвигались медленно, делая частые остановки.

Сначала дорога шла вдоль скального хребта, потом постепенно спустилась в узкое ущелье. Вьюга, мучившая нас последние всходы, наконец, стихла. Снежная пыль больше не хлестала по лицу, ветер ослабел; резкие порывы сменились холодной, почти спокойной тишиной. Воздух оставался ледяным, но уже не сопротивлялся каждому вдоху.