Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 34

Когда мы поднялись выше, перед нами раскрылась входная арка. Она уходила вверх, так высоко, словно подчеркивала: пройти под ней могут только те, кто достоин.

Гора раздвинула свои каменные ребра, и за ними открылась пустота. Внутри не было ничего. Ни мебели. Ни шкур. Ни украшений. Только голый камень и холод, запертый в скале.

Почему-то первым, что всплыло в мыслях, был его черный рояль.

Я вспомнила, как он сидел за ним там, на Земле. Его лицо было спокойным, будто музыка была ему понятнее любых слов. Пальцы двигались легко, без усилия. Мелодия рассыпалась в воздухе, а эхо подхватывало ее, будто не желая отпускать.

На миг мне захотелось забыть, что он – бог, хищник, одержимый мужчина и катастрофа в одном лице. Просто увидеть человека, который играет.

– Тенера, ты хочешь, чтобы здесь стоял рояль? – спросил он.

– Нет, – я слегка улыбнулась. – Я просто подумала, что музыка подошла бы этому месту куда больше, чем любая мебель.

– Тогда здесь будет музыка.

Я подняла на него взгляд и впервые спокойно посмотрела в его серо-ледяные глаза. В них не было пламени, не было безумия. Только тихая, лишенная сомнений, решимость. И я вспомнила слова Высшей, ее страх перед масштабом его одержимости.

Я решила спросить. Не вслух – вслух я бы не смогла произнести такое.

«Как далеко ты готов зайти, Алатум?»

– Тенера, я хочу связать наши судьбы, – произнес он спокойно, будто говорил о погоде.

– Ты действительно безумен, – выдохнула я.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Но мне было не до шуток.

– Свет есть сила. Свет есть воля. Свет есть жизнь, – произнесла я медленно. – Высшие несут чистый свет, управляют энергией, решают судьбы. Низшие – носители тьмы, их свет слаб. Их долг – служить и защищать.

Слова звучали, как закон, вписанный в кровь. Я произносила их как напоминание – ему и себе. Напоминание, кто я и кем родилась.

Я сделала паузу, чтобы снова возвести стену между нами.

– Алатум… ты можешь приказать мне, и я подчинюсь, – тихо сказала я. – Но поставив меня рядом с собой, ты совершишь ошибку. Она разрушит не только меня. Она разрушит тебя. И весь этот мир.

Я вдохнула глубже и, не отводя взгляда, добавила:

– Я предлагаю компромисс: ты можешь касаться меня, целовать… владеть моим телом, если пожелаешь. Но союза между нами не будет.

Он ответил так же спокойно, без тени обиды:

– Будешь терпеть меня, но не подпустишь к своей душе. Мне нужно иное.

Его рука поднялась. Пальцы коснулись моей щеки – легко, почти несмело для того, кого боялись города. Он наклонился чуть ближе, и я поняла, что он собирается поцеловать меня.

– Алатум… – тихо позвала я, прежде чем он коснулся моих губ. – Где я буду жить?

– Там, где живут низшие, – раздался голос.

Он был лишенным жизни, словно звучал прямо из скалы.

Я подняла взгляд.

Он стоял на лестнице и смотрел на нас сверху вниз. Широкие плечи и крепкие, как камень руки, давали ощущение, что его невозможно сдвинуть. Белые волосы тяжелыми прядями спадали на грудь. Кожа светлая, лишенная тепла.

Лицо не было красивым или благородным – скорее суровым, угловатым. Челюсть тяжелая, ровная. Скулы прямые. Никакой мягкости. Он словно был древней и холодной статуей.

На левой щеке – шрам, неровная вертикальная полоса, словно кто-то пытался расколоть его лицо надвое.

Глаза – стальные с едва заметным синим отливом. В них не было ни эмоций, ни власти, ни тепла. В них была – смерть.

– Алатум, брат, тебе земное солнце в голову ударило? – сухо поинтересовался он. – Или ветер окончательно выдул мозги из черепной кости?

Алатум не дрогнул.

– Я вижу, ты рад моему возвращению, Галехар.

– Рад? – Галехар коротко усмехнулся, почти беззвучно. – Я был бы рад, если бы ты вернулся один. А не с этим.

– Ее зовут Тенера, – ровно сказал Алатум, но воздух вокруг будто стал тяжелее.

Галехар приподнял бровь.

– Ты спятил, брат, – произнес он с тихой убежденностью. – Ты либо уничтожь ее… либо верни туда, где подобрал. Но не называй именем грязное пятно на нашем полу.

Алатум поднял руку. Короткий жест и ледяная искра ударила в ступени под ногами брата. Камень в тот же миг покрылся гладким слоем льда. Я даже не успела моргнуть, а Галехар уже застыл, будто статуя, – в той же позе, со скрещенными на груди руками и приподнятой бровью.

Алатум опустил руку и повернулся ко мне, словно ничего необычного не произошло.

– Идем. Я покажу тебе комнату.

– Д… да, – выдавила я и сама не поняла, в какой момент моя ладонь оказалась в его руке. Я не держалась за него – совсем нет. Мы прошли так несколько ступеней, и только тогда я обрела голос:

– Ты… его убил? Убил бога?! Из-за… меня?