Сердце Белого бога. Тенера

Глава: 37

Я никогда не искала ни любви, ни счастья – я просто существовала. Потому что существование было единственным, что мне оставалось.

А сейчас. Сейчас я любила.

Это чувство пришло как медленный рассвет после бесконечно долгой ночи. Я любила своего мужчину и доверяла ему. Каким-то невероятным образом Алатум сумел пробить вековой лед моей души и разжечь в ней пламя.

И мы горели в этом пламени вместе.

Мы много гуляли. Он рассказывал о мире, который когда-то был полон богов. Но битва за власть, безумие и время разрушили их. Их было двенадцать. Теперь осталось лишь трое: он, Галехар и их сестра.

О Галехаре он говорил с холодным уважением. Но когда речь заходила о сестре, голос Алтума становился тише, а в глазах появлялась тень.

«Сила Ристэль бездонна, а разум – ненасытен. Она не зла. Она любопытна. Это вынуждает ее раз за разом толкать границы мироздания дальше. Ристэль стала причиной гибели некоторых братьев и едва не уничтожила Сатаю. Поэтому она была изгнана. Сейчас живет в других мирах».

Мне нравилось, когда он опускал голову на мои колени и закрывал глаза. Я смотрела на него сверху вниз и не понимала, как все это возможно. Но мысли быстро исчезали. Я касалась его лица: проводила пальцами по резкой линии бровей, касалась уголков губ, которые могли быть такими безжалостными и такими нежными, водила подушечкой пальца по знаку на его шее, повторяя его изгибы.

«Не такой уж он и кривой», – однажды подумала я и улыбнулась.

Мы дарили друг другу столько ласки, тепла и доверия, что становилось страшно. Но нам всегда было мало. Каждое прикосновение, каждый тихий разговор, каждый совместный вдох в темноте только разжигал в нас новую жажду. Мы любили друг друга.

А потом случилось невероятное.

Великий Тацет и миролюбивая Рете приняли наш союз. Они подарили нам ребенка. Моя беременность казалась чудом, в которое я боялась поверить.

Алатум не видел в новой душе света. Поскольку он мог касаться меня, не причиняя вреда малышу, мы решили, что душа ребенка темная, как вулканическое стекло. Это меня не пугало. Я знала: силы моего Белого бога достаточно, чтобы защитить нас обоих.

Однажды, когда мы вернулись с прогулки и я упала на кровать без сил, он сел рядом. Его голос был тихим, а прикосновения – теплыми.

– Тенера, когда леди носит дитя, в дом приводят помощницу – опытную женщину. Это может быть высшая. Мне достаточно приказать, и она выполнит мою волю. Если тебе некомфортно, это может быть кто-нибудь из стаи. Та, кого выберешь ты.

Слова ударили так резко, что я даже отстранилась. Я представила чужую женщину в нашем доме, наблюдающую за мной, за малышом. Чужие руки. Чужой взгляд, ловящий мои слабости. И чужой шепот, обращенный к высшим…

Внутри меня поднялась тихая холодная ярость.

– Нет. Никого рядом с моим ребенком не будет. Я сама справлюсь.

Он явно не ожидал такой реакции. Брови чуть приподнялись, но лицо осталось спокойным. Его взгляд скользнул с моего напряженного лица к рукам, прижатым к округлившемуся животу.

– Хорошо, – сказал он и положил ладонь поверх моих рук. – Просто… мне было бы спокойнее, если бы рядом с тобой кто-то был, пока меня не будет.

– Ты хочешь уйти?

– Я слышу твои мысли. Твое желание услышать ту мелодию – историю любви одинокого ветра и огненной птицы – не тайна для меня. Я хочу исполнить твою мечту, Тенера.

Я действительно хотела услышать ту мелодию, особенно теперь, когда внутри меня росла новая жизнь.

Я кивнула. Одиночество меня не страшило, а вот его брат – да.

– Галехар? – тихо спросила я.

– Он пойдет со мной.

– Высшие?

– Никто не войдет сюда без моего разрешения. И дух моего зверя будет с тобой.

Они ушли с новым всходом. Двери храма сомкнулись за ними, оставив тишину. Но она не пугала. Я чувствовала след его духа – он витал в воздухе, как теплое дыхание за спиной. Мой невидимый страж.

Я тосковала по своему богу. Но тоска была сладкой, терпеливой, как ожидание рассвета, когда точно знаешь, что милая Рете вернется. Я говорила с ребенком, рассказывала о мире и его отце. И в ответ слышала тихое биение маленького сердца.

Той ночью меня разбудил непривычный холод. Это был холод пустоты, просачивающейся сквозь стены. След духа Алтума, согревавший меня все это время, исчез.

А потом я услышала звук – глухой удар о камень, сдавленное шипение. Борьба.

Я вскочила, накинув первое, что попалось под руку – его накидку – и бросилась вниз, в главный зал. Сердце билось где-то в горле, но разум был ясен и холоден.

Я вбежала как раз в тот момент, когда трое высших сходились с духом Алтума в неравной схватке. Их клинки вспыхивали в полумраке. Они были достаточно сильны, чтобы видеть очертания огромного зверя. А значит, понимали, как он движется, куда бьет. Их атаки были не паническими ударами в пустоту, а четкими, скоординированными выпадами.

Остальные шестеро поднимались по лестнице. Среди них я сразу узнала лорда с голубыми глазами, в которых теперь горела слепая ненависть. Рядом с ним шел его брат в широком безрукавном плаще. У каждого в руках были длинные тонкие клинки, холодно сверкавшие в тусклом свете.