Сердце Бояджи

Четвертая серия

Дила шла за дворецким, стараясь не волноваться уж слишком сильно. Она точно знала, что это может стать проблемой. В таком состоянии проще простого уронить вилку, нож, разбить стакан или поперхнуться.

– Дила, – прошептал Мехмет-бей, остановившись у высоких дверей, – пока нет Османа-аги никто не начинает есть. Думаю, вам будет удобно подождать его в кресле у окна. Оно такое… – он, вероятно, пытался подобрать слова, – светлое и на нем вышиты цветы олеандра.

– Большое спасибо, – Дила скрыла нервный смешок. – Я лучше постою…за креслом. На всякий случай.

– Это тоже неплохо, – дворецкий посмотрел сочувственно, но и весело, а затем распахнул двери, впустил Дилу и ушел.

Мехмет-бей не шутил, когда говорил о том, что столовая похожа на музей. Дила заметила огромную блестящую люстру, большой стол, стулья с шелковой обивкой и множество шкафов с дорогой утварью. Столовую, которую с легкостью можно было назвать гостиной, украшали роскошные диваны и кресла. Дила сразу поняла – это для того, чтобы присесть и не упасть в обморок в ожидании Османа-аги.

Она бы и дальше разглядывала все это великолепие, но ехидный голос отвлек ее:

– Привет, привет, Текирдаг.

Дила обернулась и встретилась взглядом с Феритом – веселым младшим братом; тот смотрел иронично, будто ожидая, что она оробеет.

Дила не любила, когда над ней потешались без ее на то разрешения:

– Привет, барашек, – слова сами собой сорвались с языка, вызвав исключительно удивленное поднятие бровей у Ферита и смешок из угла столовой-гостиной: в кресле, том самом, которое прочил ей дворецкий, удобно расположился красавец Фуат.

– Барашек? – Ферит подошел ближе и посмотрел на Дилу настороженно, едва ли не нервно.

– Текирдаг? – не осталась в долгу девушка.

– А как еще? Ты же оттуда.

– А у тебя пижама с барашками, – Дила склонила голову к плечу, улыбнулась и добавила: – Была.

Фуат хохотнул:

– А я говорил тебе, завязывай с баранами, – красавец покивал. – Гости уже замечают. Кстати, Дила, у него много таких пижам.

– Вот спасибо, брат, за поддержку, – Ферит мгновенно расслабился и расцвел улыбкой, на которую засмотрелась Дила. – От твоей доброты плакать хочется.

– Ну порыдай, – милостиво кивнул Фуат. – Только не блей, – красавец поднялся из кресла и неторопливо подошел к Диле: – Стесняюсь спросить, а откуда ты знаешь о пижаме? Успела побывать в его спальне? – Фуат смотрел пристально и тем самым смущал девушку.

– Мехмет-бей предложил мне детскую пижаму Ферита, – Дила постаралась не краснеть: глаза Фуата слишком ярко блестели, тем и завораживали.

– Она тебе подойдет, – красавец шагнул еще ближе и принялся разглядывать Дилу безо всякого стеснения. – Будет маловата в определенных местах, но это неплохо.

Дила склонила голову к плечу и рассмотрела Фуата так же внимательно, как и он ее секундой ранее. При этом поняла одну простую вещь – красавец хотел ее смутить.

– Фуат-бей, я не знала, что в вашем доме с гостей снимают мерки.

– С таких красивых, да, снимают, – Фуат улыбнулся так, что девушка едва не ослепла.

– Вы мастер, наверно? Определяете на глазок?

– Уж точно не новичок. – Голос Фуата стал таким же медовым, как и его улыбка.

Дила покраснела, но не отступила:

– Вы очень гостеприимный человек, Фуат-бей. Стесняюсь просить, сколько мерок вы сняли? – Дила покраснела еще больше, понимая, что разговор становится неприличным, но не могла позволить красавцу смущать ее и дальше.

– Достаточно, чтобы определить тебя на глазок, – Фуат подошел вплотную и, судя по всему, отступать не собирался.

Дила нервно сглотнула, но нашла в себе силы говорить:

– Тогда отвечу вам тем же, сниму мерку. У вас приторный одеколон. Такое ощущение, что вы натерлись ванильным лукумом, – высказала и сморщила нос.

Красавец иронично приподнял брови:

– Разве девушкам не нравится сладкое?

– Не всем, как видите, – Дила несмотря на смущение, головы не опустила. – Может, нравится тем, которые позволяют снимать с себя мерки?

Фуат, как ни странно, не обиделся, а широко улыбнулся. В его улыбке Дила не увидела ничего, кроме искреннего веселья.

– Душа моя*, добро пожаловать. Скучно нам не будет, поверь. И, может, тебе еще понравится мой одеколон? – Фуат подмигнул, забавно пошевелил бровями и отступил на шаг.

– Дил, ты милашка, – Ферит хохотнул. – Давно не видел краснеющих девушек.

Дила оглядела обоих и пришла к выводу, что все не так уж и плохо. Да, они вдоволь поиздевались, посмеялись над ней, но она простила им все и сразу за красивые глаза, улыбки и светлые рубашки, те прекрасно сидели на обоих негодниках и исключительно живописно облегали крепкие торсы.

Пока Дила пыталась, и безуспешно, скрыть свое смущение, дверь в столовую распахнулась, и вошел Архан-бей. Девушка снова впала в состояние некоей эйфории: мужчины семьи Бояджи отличались редкой красотой.

– Ты цела? – Архан-бей улыбался очень тепло. – Я спешил, как мог. Они не успели тебя обидеть? – он подошел к Диле и заглянул в глаза.

Пока Дила осмысливала его слова, в разговор встрял Ферит:

– Кто кого еще обидел, – смеялся младший. – Папа, она назвала меня бараном.

– Барашком! – Дила задохнулась от возмущения.

– Умница, – Архан-бей говорил Диле, но при этом внимательно смотрел на сына. – До барана он еще не дорос. Года через два или три станет им официально.

Дила не нашлась с ответом: ее удивило то, как печально и в то же время тревожно Архан-бей смотрел на Ферита.

– Меня она обозвала вонючкой, – Фуат не остался в стороне.

– Нет, брат, не вонючкой, а лукумом, – Ферит дружески стукнул красавца по плечу. – Это еще хуже.

– Ну что сказать, молодцы, – Архан-бей нахмурился. – Жаловаться на гостя? На девушку? И чего такого особенного она сказала, не понимаю? Подмечено верно, противоречий не вижу. По-моему, все точно, – потом он слегка задумался, но не промолчал: – Интересно, а как ты назовешь меня, Дила?