Сердце Бояджи

Пятая серия

Осман-ага бродил по своим апартаментам и думал о разном. Его взволновало появление внучки Асие, растрогало и дало возможность предаться воспоминаниям юности, невероятно нежным, теплым и светлым.

– Ах, Асие, Асие… – ага покачала головой, с изумлением обнаружив, что слезы подступили к глазам. – Единственная моя любовь. Твоя внучка похожа на тебя. Не тревожься, Дила больше не останется одна. Пока я жив, она будет под моей защитой. Я найду ей мужа, обещаю. Она будет счастлива. Она будет счастливее, чем мы с тобой. Милая, если бы я знал, что Дила осиротела, разве я оставил бы ее в детском доме?

Печальный монолог главы семейства Бояджи прервал дворецкий:

– Осман-ага, я предупредил гостью, что вы хотите ее видеть. Она ждет за дверью. Пригласить?

– Зови, – ага подошел к креслу и устроился в нем, не забыв взять в руки трость.

Затем он наблюдал появление Дилы; та осторожно заглянула в комнату, потом склонила голову, как подобает воспитанной девушке, и подошла к нему.

– Садись, – ага указал тростью на диванчик. – И не опускай головы, я хочу видеть твои глаза. Тебе ведь нечего скрывать, верно?

– Осман-ага, каждый человек что-нибудь скрывает, – она посмотрела прямо ему в глаза и улыбнулась.

Аге показалось, что улыбка ее проказлива, но это, как ни странно, развеселило.

– Ты должна мне рассказать, – Осман-ага не любил тайн, особенно тех, которые были известны всем, кроме него. – Иначе как ты будешь жить в доме? Тут все про всех знают.

– Осман-ага, – она задумчиво склонила голову к плечу, – я обязательно расскажу, когда буду знать всё и про всех.

– Любишь по справедливости? Ну что ж, не возражаю. Тогда хотя бы о баранах и лукуме.

– Я назвала Ферита барашком, а Фуата – лукумом, – Дила чуть покраснела.

– Не в бровь, а в глаз, – ага прищурился, что, впрочем, не помогло проникнуть в мысли девушки. – Мой младший внук любит барашков, а средний сладкоречив, как тот лукум. Надеюсь, старшему ты не дала прозвища?

– Нет, ага – она заметно вздрогнула.

– Это верное решение. Я расскажу кое-что о братьях, это тебе аванс за то, что расскажешь о своих тайнах, – ага уселся удобнее и принялся говорить: – Когда жена Архана ушла из дома, она оставила за собой много боли и слёз. Ферхат до сих пор не простил ее, потому и презирает всех женщин без исключения. Презрение его почти осязаемо, это тебя и пугает. Гордость Фуата уязвлена тем, что мать его оставила. Он делает все возможное, чтобы понравиться женщине, а потом бросает ее. Такова его месть. А Ферит… Ему исполнилось три года, когда мать ушла. Он скучал, плакал, но до тех пор, пока Ферхат не принес ему барашка и не сказал, что подарок от матери. Мягкая такая игрушка, забавная. Ферит долго с ней спал, ел и даже купался. Позже он понял, что дело не в барашке, и теперь не может определиться – любить женщин или ненавидеть. Он их дразнит, он им грубит, но ненавидеть не умеет.

Осман-ага закончил свой рассказ и смотрел на то, как брови Дилы печально изгибаются.

– Ага, спасибо, что рассказали. Только ведь я…кто я такая, чтобы знать это? Я не член семьи, – голосок ее дрогнул.

– За столом я сказал, что найду тебе хорошего мужа. Думаю, Ферит подходит, как никто другой. Ему двадцать три, тебе двадцать один. Самое время для женитьбы. Я не верю в то, что Ферхат и Фуат скоро женятся, а правнуков хочу. Я должен перед смертью увидеть еще один побег семейного древа Бояджи, – ага сложил обе руки на рукояти трости. – Теперь понимаешь, зачем я рассказываю тебе о семье, и почему хочу узнать о тебе? Не смотри так, я еще не выжил из ума. Я понимаю, нужно время, чтобы узнать друг друга. Понимаю, что тебе следует закончить учебу. Что скажешь, Дила?

– Осман-ага, – она пыталась унять дрожь, и ага это видел, – я обещала маме…

– Что обещала?

– Что буду счастливой во что бы то ни стало. Она просила меня, когда…когда умирала… – девушка крепко сжала кулачки. – Я не выберу в мужья нелюбимого. И я не смогу выйти замуж только потому, что вам хочется правнуков. – Она боялась, ага видел это, но продолжала защищать себя и свое обещание. – И не понимаю, почему именно я?

Ага долго разглядывал красивую и напуганную девушку, но не оставил ее признание без ответа:

– В тебе есть достоинство. Ты, конечно, наивна, но у тебя есть гордость и воля, чтобы противостоять мне, Осману Бояджи. Знаешь, а Ферхат прав, совсем о себе не думаешь. Ты понимаешь, насколько богата семья Бояджи? Насколько высоко наше положение? Твоя жизнь будет роскошной, Дила. Тебе не придется думать о деньгах, тебе не нужно будет бояться. Любой человек, услышав твою фамилию, уважительно склонит голову. Твои перспективы в этом случае могут стать не просто широкими, но головокружительными.

– К этому я точно не стремлюсь, – она упрямо покачала головой. – Осман-ага, поверьте, я не то, что вам нужно. Вы и дня меня не знаете.

– Ты внучка Асие, этого достаточно. Я уверен.

Осман-ага не стал рассказывать встревоженной Диле о том, что именно ей придется расплачиваться за его юношеские ошибки, за то, что он не нашел в себе сил взять в жены любимую, но бедную Асие Йалмаз. Теперь у него появился шанс породниться с ней, пусть не так, как мечталось, но все же.

– Пожалуйста, не заставляйте меня, – она просила, но не выглядела жалкой. – Я не хочу.

– Тебе не понравился Ферит? Тогда, Фуат. Думаю, у тебя получится сделать из него хорошего мужа, – теперь уже просил ага, понимая, что упрямство Дилы не нарочитое, а характер – крепче, чем казалось.

Она закусила губу и опять покачала головой.

– Ферхат? – предложил ага.

Дила распахнула глаза настолько широко, что Осман-ага увидел в них и себя, и свою трость. Странно, но это его развеселило:

– Архан?

Дила похлопала ресницами и едва не улыбнулась.

– Тоже нет? Тогда остаюсь я, – ага указал на себя.

Вот тут она опустила голову и попыталась сдержать смех. Осман-ага и сам засмеялся:

– Вот что, Дила, я повременю с помолвкой, а ты выбери себе одного из братьев. Согласна?