Сердце Бояджи

Седьмая серия

Утро Ферита выдалось добрым, даже больше – счастливым. Он прекрасно выспался, проснулся сам и без противного сигнала будильника, который раздражал его уже более года, с того самого дня, когда Осман-ага отправил его работать в холдинг.

Не то, чтобы Ферит не знал, какая участь ждет его после университета, но уповал на то, что ага отправит его не в департамент отца – финансы и инвестиции, а к Фуату: его средний брат занимался рекламой и разработками новейших технологий. Ферит готов был работать и с Ферхатом: золото, добыча камней и ювелирное производство казались младшему более интересным делом, чем финансы. Но ага распорядился, и Ферит оказался по уши в цифрах.

Он терпел, осознавая свой долг перед семьей, и был слегка несчастен. Последнее время, когда проблема с Гюнешем Илери так некстати всплыла, Ферит тревожился за родных, потому и злился, и частенько бывал не в настроении.

Вчера все изменилось! Ситуация с Илери почти решилась, опасность если и не миновала, то уже сходила на нет, а в доме появилась гостья. Девушка.

Ферит сразу понял, что Дила Киванч особенная. И не потому, что красавица, не потому, что смелая, а потому, что лёгкая. Младший и сам себе не мог объяснить, что значит «лёгкая». Просто не чувствовал в ней обиды на свои едкие шутки, не видел злости на ее красивом личике, а только лишь затаенный смех в ее прекрасных глазах. Ферит точно знал, что она примет все его речи – плохие и хорошие – и ответит тем же, но без злобы, а с пониманием.

– Ты вовремя появилась, Дил, – улыбался Ферит, разговаривая сам с собой. – Сидеть взаперти будет легко.

Через минуту довольный младший выскочил из постели и удивился, взглянув на часы: шесть утра – слишком рано для него. Но это не умерило ни хорошего настроения, ни бодрости.

На подъеме Ферит принял душ, гладко выбрился и надушился тем самым одеколоном, который создала Дила Киванч. Позже младший долго копался в гардеробной, выискивая худи с принтом барана. В это утро он даже не вспомнил, что значило для него это кудрявое существо. Он будто слышал голосок Дил, который шептал ему нежно: «Барашек».

Не дожидаясь своего помощника – Бору – Ферит выскочил в коридор, спустился по лестнице и у входной двери особняка столкнулся с Ферхатом.

– Здравствуй, брат, – младший обнял старшего и получил в ответ крепкое объятие. – Ты куда так рано? Я с тобой.

– Тебе нельзя, – Ферхат оправил манжеты белоснежной рубашки. – Ага приказал не выходить.

– Я не буду помехой, брат, – Ферит насупился.

– Я и не говорил, что ты помеха, я сказал, что ага рассердится, – Ферхат положил руку на плечо младшего. – Баран? – он указал на принт худи. – С чего бы?

– А почему нет? – Ферит смотрел прямо в глаза старшего. – Спасибо тебе за тот подарок.

Ферит благодарил за детскую игрушку, но не за сам факт ее существования, а за любовь, которой Ферхат поделился когда-то с ним, брошенным матерью малышом.

Ферхат замер, удивленно вскинул брови, помолчал и чуть приметно улыбнулся:

– Ты повзрослел, брат.

– Не думаю, – младший покачал головой. – Но баранов больше не стесняюсь. Спасибо Дил за это.

После этих своих слов Ферит наблюдал, как Ферхат мрачнеет, как меняется выражение его лица и темнеют глаза.

– Спасибо Дил? Ты знаешь ее ровно день и такие перемены. Будь осторожен, Ферит. Цветы бывают с шипами, – старший прищурился зло. – Мы не знаем кто она такая. Охотница за состоянием? Или ее подослали Илери? Не кажется подозрительным, что именно она оказалась рядом с Бураком, что она внучка давней знакомой аги? Слишком много совпадений.

Ферит пригладил волосы и ответил ровно так, как думал:

– Неважно. Мы выясним кто она, и даже если враг, то это уже ничего не изменит. Я оставил барашка в прошлом, – Ферит покивал. – Дил милая. Видел, как она краснеет? Брат, скажи мне, остались еще стыдливые девушки? Я не встречал.

– Не видел, – Ферхат стал обычным Ферхатом: собранным, холодноватым и суровым. – Мне пора. Я вернусь к завтраку.

– Провожу тебя до машины, – Ферит обнял брата и повел из особняка в солнечное утро.

Синее ясное небо, зеленая трава и знакомые с детства деревья казались сегодня Фериту необыкновенно красивыми. Он обернулся на особняк, свой родной дом и улыбнулся.

– Ферит, ты слышишь, что я говорю? – Ферхат – угрюмый и недовольный – ждал ответа.

– Что? Прости, брат, задумался.

– Не выходи за ворота, не дури, не лезь на крышу, – старший выговаривал, мрачнея все больше.

– Как скажешь, – Ферит легонько хлопнул по плечу брата, соглашаясь. – Теперь и в поместье неплохо.

Ферхат долго молчал, сдвинув брови к переносице, но все же задал вопрос:

– Тебе понравилась Дила-ханым?

– Она лёгкая, – Ферит сказал то, что думал.

– В каком смысле? Стройная? – Ферхат недоумевал.

– Лёгкая, брат, – Ферит хохотнул. – Она не обижается, она смеется вместе со мной. Ее в доме заперли, а она не плачет, не ругается. Надела мою пижаму и не капризничала. Помнишь Ильчин? Она отказывалась есть с не подогретой тарелки. Можешь представить ее в моей детской пижаме?

– Та модель? – Ферхат задумался. – Помню. Она вытянула из тебя целое состояние.

– Любовь, брат, – Ферит усмехнулся. – Да, она дорого обошлась мне. Правда, Ильчин того не стоила, – тут младший засмеялся.

Ферхат не поддержал веселья, нахмурившись еще больше:

– А Дила-ханым стоит?

– Я не знаю. Но она может обзывать меня бараном сколько угодно, я даже не разозлюсь. И пусть заберет все мои пижамы.

– Ферит, ты нормальный? Ты ее совсем не знаешь. И почему именно ее слова тебя так всколыхнули?

– Наоборот, брат, не всколыхнули. Я не обиделся, понимаешь? Наверно, ты прав, я повзрослел и понял, что баран, это просто баран. Рисунок, животное, – младший очень старался объяснить, – а не воспоминание о матери.

– Ты доверяешь Диле-ханым? – Ферхат снова хмурился.

– Считаешь, что Дил непорядочна? – младший слегка рассердился.