Сердце целителя

Глава 1

— Ты только посмотри на это, Екатерина.

Александра держала письмо так, словно боялась обжечься.

«Мы ждём тебя домой. Довольно этих игр в лекарку».

Светлая императрица Екатерина отложила вязание.

— Родители пишут, что я нужна роду. — Александра подняла взгляд. — Два года прошло, а они всё так же считают моё обучение в Академии прихотью, а службу во дворце игрой.

— Ты спасала жизни на войне. Вытащила с того берега десятки солдат. Разве это можно считать игрой?

Письмо смялось. Александра разжала пальцы, расправила лист, и взгляд её упал на последние строки. Там, после сухих строк о долге и покорности, стояло то, от чего в груди разрастался холодный ком.

«Князь Верейский проявил интерес к нашему союзу. Он человек уважаемый и обеспеченный. Твоё упрямство может стоить нам всего».

— Они нашли мне жениха. — Её голос дрогнул. Руки снова сжали бумагу. — Старый князь, богат, влиятелен. И, кажется, моё целительство входит в приданое.

Екатерина поднялась, подошла к окну. С тревогой глянула на подругу.

— И что ты будешь делать?

Александра посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы, с коротко стрижеными ногтями, на тыльной стороне левой тонкий шрам, память о разломе. Этими руками она держала умирающих, останавливала кровь, возвращала дыхание. И эти же руки сейчас не могли разорвать лист бумаги, на котором родители торговали её будущим.

— Я не знаю. — Слова вышли тихими. — Я бы очень хотела отказаться, Екатерина. Но не могу. Если я откажусь, клан разорят. У нас сплошные долги, неудачные сделки и потерянные земли. Веснины держались обособленно в заговоре Чернооких против Зарева, а после и вовсе оказались не у дел. Они не просят, Катя. Они требуют, чтобы я выполнила их приказ.

— Твой дар — это не товар. — Екатерина резко повернулась. — Слышишь меня? Не товар. То, что твои родители не понимают цены этого дара, не значит, что её нет.

— Моя цена — выкуп за долги. — Александра горько усмехнулась. — Я всегда была тихой, Катя. На твоём фоне просто серая мышь. У меня бы никогда духу не хватило сделать в клане то, что сделала ты. Но я думала, что хотя бы для семьи я не вещь.

Она замолчала, понимая, что сейчас может сказать лишнее.

За дверью послышались шаги. Тяжелые, размеренные. Она сразу же узнала, кто идет.

Екатерина тоже услышала. Легкая полуулыбка тронула её губы, понимающая, чуть лукавая.

— Борис уже знает?

Александра вздрогнула.

— Откуда…

— При дворе, милая. — Екатерина вернулась на своё место, снова взяла вязание, и вид у неё стал безмятежный, почти скучающий. — Здесь редко что остаётся тайной. Тем более такие письма, их приносят с утренней почтой, распечатывают на кухне, обсуждают в коридорах. Твой страх уже стал новостью для половины столицы.

— Значит, и он… — Александра не договорила.

Сердце забилось чаще. Она поднялась, чувствуя, что оставаться на месте больше нет сил.

Борис Земцов, последний из уничтоженного клана, присягнувший клану Меньшиковых, лично Екатерине. У нет нет земель и титула. А в его глазах можно было утонуть, если позволить себе слабость.

— Ты любишь его.

Александра замерла у окна. Внизу, в саду, мелькнула фигура в тёмном плаще — страж сменялся с поста. Она еле заметно выдохнула. Это не Борис.

— Какая разница? — глухо ответила она. — У него нет ничего. У меня отнимают последнее — свободу выбора. Даже если бы он… если бы я… — Она сглотнула ком в горле. — Я не могу просить его спасать меня. Он солдат, Катя. Его долг — защищать тебя, а не разбираться с моими семейными долгами.

Катя отложила вязание во второй раз. Теперь её лицо было серьёзным, без тени привычной мягкости.

— Ты уверена, что он не захочет?

— А что он может? — Александра резко обернулась. — Бросить службу? Пойти просить у тебя земли и титула, чтобы стать достойным женихом для бесприданницы? Он гордый, Катя. Он скорее умрёт, чем попросит милости.

— Значит, ты решила всё за него.

— Я решила за себя. — Саша подняла подбородок. — Родители правы в одном: мой дар должен служить роду. Просто они видят это иначе. Для них целительство — это выгода, в браке с князем спасение клана. А для меня…

Она замолчала, подбирая слова.

— Для тебя?

— Для меня целительство — это вся моя жизнь. — Александра провела пальцами по стеклу, оставляя на гладкой поверхности след. — Если я вернусь и выйду замуж, я стану вещью в доме. Князю нужна не я, а мои руки, мой дар, моя способность приносить доход. Меня там не будет.

— Тогда не возвращайся.

Просто. Так просто, что Александра с надрывом рассмеялась.

— Ты предлагаешь мне отказаться от семьи?

— Я предлагаю тебе выбрать себя. — Екатерина встала, подошла вплотную, взяла её за руки. — Твой дар признан Академией. Твоя служба при дворе — это заслуга твоя и больше ничья. Если ты останешься, я дам тебе защиту. Никто не посмеет принудить мою целительницу к браку.

— А клан? — Александра смотрела в глаза подруги. — Долги? Земли? Мои родители потеряют всё, Катя. И я буду винить себя.

Катя отпустила её руки, отошла к столу. На полированной поверхности лежало письмо Александры — смятое, с неровными краями. Императрица провела по листу ладонью, разглаживая, словно пыталась расправить не только бумагу, но и саму судьбу.

— Дай мне время. Я не могу обещать, что решу всё. Но я попробую найти способ, чтобы твой клан не рухнул, а ты не стала товаром.

— Катя…

— Саша. — Екатерина подняла руку, останавливая. — Если я не могу защитить тех, кто служит мне верой и правдой, то какой из меня правитель?

Александра хотела что-то сказать, но в горле снова встал ком. Она лишь кивнула, чувствуя, как предательски жжёт глаза. Не при Кате. Не сейчас.

— Иди. — Катя махнула рукой, и в этом жесте проступила усталость, которой она никогда не показывала на людях. — Отдохни. Завтра будет новый день, и мы что-нибудь придумаем.