Сердце чёрной крепости

-2-

Рекомендации у меня, между прочим, имелись. Старик аптекарь вручил. Тогда я сердечно его поблагодарила и бумагу взяла, но даже не предполагала, что однажды та пригодится. Уверена была, что уже осенью приступлю к работе в Королевской лечебнице. Но хочешь насмешить богов — так расскажи о своих планах.

Выйдя на улицу, я сжала в кармане похудевший на один эре кошелёк и посмотрела на небо. Оно начинало хмуриться, но дождь сегодня пойдёт едва ли. Скорее, снежком посыплет. С головой бы только не завалило…

Лавка травника обнаружилась прямо в соседнем доме. Едва переступив порог, я тут же поморщилась от резкого, не слишком приятного запаха. А заодно и от раздражения. Очень надеялась прикупить хармиссы, но её, судя по благоуханию, заготовили неправильно. Сушили в тёплом месте, на печке наверняка. И совершенно испортили. Годилась она теперь такая разве что моль морить.

— Чего желает госпожа? — вскочил со стула высокий, тощий как жердь парень с сальными тёмными волосами.

Госпожа желала бы надавать по рукам за издевательство над ценным лекарственным растением. Но, увы, сейчас подобная роскошь была для меня непозволительной. Вместо неё я даже подобие улыбки изобразила:

— Морозник, авран, сущеница, донник жёлтый, борвинок малый, страстоцвет белый, левзея и красавка — что найдется?

— Борвинка нету, — быстро ответил парень. — Есть шлемник тёмный, возьмёте?

Я, не удержавшись, приподняла бровь. Вот уж не ожидала, что этот тип в травах смыслит хоть что-то, а не только надписи на мешочках может прочесть. Но так ли уж оно удивительно, учитывая, что здесь, в Клеме, нет даже и аптеки с тех самых пор, как деда не стало? Наверняка эта лавка первое, а нередко и единственное место, куда приходят за лечением.

— Давайте шлемник, — согласилась я вслух.

— А вы, видно, мэтра Дорри внучка? — поинтересовался парень, принявшись собирать пучки трав в мешочек.

— Быстро же у вас слухи распространяются, — не удержалась я.

— Ну как же. Аптекарь бы нужен очень, да только никто в наши края перебираться не желает.

Я невольно кивнула. Сама ещё недавно в страшном сне не представляла, что окажусь в этой глуши. Клем последний городок на Арнской дороге, за ним начинается Северный тракт. По нему дальше всего пара шахтёрских посёлков, а потом уже и Белый перевал, за которым только крепости.

Дафры не нападали добрых полвека, насколько мне было известно. Или, может, нападали, но безуспешно — новости из драконьих крепостей редко просачиваются. Так или иначе, пока тут тихо и мирно. Но если вдруг дикарям наскучит сидеть в своём ледяном краю, а драконы не справятся, всем здесь скорее всего придёт конец. Слишком быстро, чтобы хоть кто-то успел на помощь.

Потому-то селились в этих местах или чтобы подзаработать в шахтах, где платили очень неплохо, или по приговору суда. А те, кто и без кирки, и без клейма — потомки ссыльных, которые родились тут и выросли, и просто привыкли.

Именно из таких был дедушка. Его собственный дед то ли имел глупость принять участие в бунте гарнизона пограничного форта, то ли не сумел тот бунт подавить — так или иначе, закончилось всё клеймом и ссылкой всей семьи.

Дедушка мог бы уже уехать, срок ссылки вышел как раз незадолго до его рождения. Но он, окончив столичную академию, предпочёл вернуться в ставшие родными края, где его дожидалась любимая девушка. Женился, построил дом, доставшийся теперь нам с братом в печальном состоянии, и жил вполне счастливо.

Мама тоже любила эти места, всегда говорила о них с теплом. О горах, об озёрах, о лугах, каждую весну покрывающихся цветами. О тишине и о звёздах, которые так трудно рассмотреть в суетном и дымном Терло.

Но всё же она отсюда уехала. Потому что однажды в их аптеку заглянул молодой синеглазый генерал Дункан Арвуд, направлявшийся с отрядом в одну из крепостей. И юная златовласая дочка аптекаря с самого первого взгляда так запала ему в сердце, что он взял с неё слово его дождаться. Она дождалась, и через полгода покинула родной Клем, уже будучи леди Арвуд.

— Крестовник нужен? — отвлёк меня от воспоминаний парень, держа в руке изрядный пук этой самой травы.

— Нет, — покачала я головой, присмотревшись.

Стебли уже стали совсем коричневыми, собирали явно не этой осенью, и, скорее всего, даже не прошлой. Нахал вознамерился впарить мне сильно залежавшийся товар. И вся робкая к нему симпатия вмиг испарилась.

— Ладно, — не стал настаивать травник, сунув пучок обратно под прилавок. — С вас, значится, пять эре тогда за всё.

Не стала и пытаться говорить, что это грабёж, и что даже в столице за такую покупку не попросили бы больше четырёх. В столице травников сотня, всегда можно к другому пойти. А тут выбирать не приходится.

Путь до дома угольщика оказался и впрямь неблизкий. Одно радовало: дома в городке выглядели в основном добротными, ухоженными. Значит, живут тут люди хоть и не богато, но и не совсем бедно. Найдутся покупатели на мои зелья. Глядишь, и за лечение несколько монеток тайком подсунут, так уж водится. Как-нибудь проживём.

* * *

Уголь привезли к вечеру. За него пришлось отдать восемь эре. Почти опустевший кошелёк я припрятала на всякий случай в углу под половицу, наконец-то растопила печку и сварила кашу. Самую простую, на воде. Обычно привередливый в еде Роберт накинулся на неё, словно на любимые трубочки с кремом.