Сердце чёрной крепости

-7-

* * *

Господин Хоб, молочник, лет сорока с лишним, невысокий, кругленький и совершенно лысый, разглядывал меня с нескрываемым интересом. К счастью, не с таким, с каким мужчины его возраста нередко посматривают на молодых девиц. Скорее как на какого-то зверька диковинного.

— Вэлари Дорри, значит? — проговорил он, возвращая мне свиток.

— Точно, — кивнула я.

Именно так в своё время назвалась, устраиваясь помощницей в аптеку. Чтобы не отвечать на неизбежные вопросы о том, как же так вышло, что леди Вэлари Леоне Арвуд приходится самой зарабатывать себе на жизнь.

Потом мэтр Рован узнал, разумеется, моё настоящее имя. Но рекомендации всё же написал именно для Вэлари Дорри. Вручая их мне улыбнулся как-то грустно и мудро, и заметил, что кто знает, как жизнь повернётся. Бумаги эти не пригодятся леди Арвуд, но, быть может, сослужат однажды неплохую службу госпоже Дорри. И как в воду глядел.

— Что же, о вас отзываются исключительно лестно. А мне как раз нужна помощница, которая будет собирать заказы. Приходить каждый день к шести утра, без опозданий. К семи успевать все разложить, потому что ровно в семь Барт должен выехать их развозить. Потом немного помочь в лавке. К восьми или к половине девятого Барт вернёт посуду, её нужно будет перемыть. А после можете быть свободны. Двадцать пять эре в неделю. Молоко, сметана, творог — если останутся к концу дня, делим на всех.

— Мне подходит, — кивнула я.

Предложенную оплату щедрой было не назвать, но и работа ведь не с утра до ночи. А если ещё и бесплатное молоко перепадать будет, пусть даже не каждый день, так вообще отлично.

— Тогда завтра жду к шести, — кивнул господин Хоб. — Опоздаете, так можете и вовсе не приходить. Одной засони Агнеты мне с головой хватает.

— Поняла, — кивнула я вновь.

Выйдя из лавки, посмотрела на небо. День обещал быть ясным и солнечным, самым подходящим для того, что я на сегодня запланировала. Так что, перехватив корзинку поудобнее, я зашагала по улице в сторону леса.

Для зелья от кашля, очень нужного, потому что весной люди часто простужаются, мне не хватало корня арехии. Которая как раз отлично росла в этих краях. Нужно будет только немного покопаться под первой же сосной.

Или много. Добыча далась мне сложнее, чем я ожидала. Это в городе за последнюю пару тёплых деньков снег сошёл окончательно, а в лесу всё ещё гордо возлежал. Вместо совка лопату взять стоило бы. Только вот не было лопаты, пока дом пустовал, пристройку, где хранился садовый инструмент, кто-то успел обчистить.

Умаялась и перепачкалась я знатно, но корень добыла. Заодно на обратном пути насобирала немного почек хромки, отличного средства от ушибов. Домой вернулась уже к вечеру. Сбегала к соседке, отдала мазь от ломоты в костях, как раз успевшую за день настояться. В благодарность получила корзинку всяких овощей и небольшой кусок свиной грудинки.

Приготовила ужин, вдохнула вкусный запах и невольно улыбнулась. Мало-помалу жизнь начала налаживаться. Работу я нашла, первые заказчики на зелья уже потянулись. С голоду не помрём, деньги на оплату водопровода и всего остального постепенно насобираю.

Далеко в будущее старалась пока не заглядывать. Потому что, если подумать, и не было его у нас с Робертом. Мне приличной работы не видать, да и замуж никто не возьмёт. Роберта учиться тоже не пристроишь, разве только в храмовую школу для бедноты. Но какой смысл? Всё, чему там учат, он уже знает и так.

Нам крупно повезло унаследовать дедушкин дом. Иначе пришлось бы обоим до конца дней скитаться по чужим людям, перебиваясь скудными заработками помощников или прислуги.

Закон этот всегда казался мне чудовищно несправедливым. Ведь даже внебрачные дети могут жить как все, если их признают родители. А такие, как мы, лишённые имени отца, не могли ничего: ни учиться, ни открыть своё дело, ни даже семью создать. Боги, да мы теперь даже в храм Великого Отца не имели права войти, нам на ступеньках у входа стоять полагалось!

— Вкусно как, — с набитым ртом пробубнил Роберт. — Спасибо, Вэл.

— На здоровье, — ответила я машинально, не став напоминать брату, что полагается сперва прожевать еду, а уж потом говорить. Кому теперь нужны наши манеры?

Завтра, между прочим, суббота. И в храм нужно будет пойти всё-таки. Постоять, послушать издалека проповедь и уйти без благословения. Не хочется унижаться, а придётся. Полагается вроде как вымаливать прощение Отца всю жизнь, иначе люди косо смотреть станут.

* * *

— Эйден! Эйден! Ден!!!

Терренс кричал, срывая голос, но ответа не было. И он продолжал бежать через долину, спотыкаясь о камни и поскальзываясь на раскисшей снежной каше. Где-то рядом, совсем недалеко, он же своими глазами видел!

Наконец, у большого, отшлифованного дождями и ветрами валуна он увидел его. Эйден лежал в снегу лицом вниз и не шевелился. Сперва Терренсу показалось, что друг и не дышит, но, добежав, он с облегчением понял, что ошибся.

— Ден!

Не добившись ответа, он тряхнул Эйдена сильнее. Крови на снегу почти не было, да и серьёзных ран на теле друга вроде тоже. Упал тот ещё будучи драконом, а у них шкура прочная и кости крепкие. Обошлось ушибами и парой царапин.