Сердце чёрной крепости

-25-

На самом деле куда больше меня другое смущало. Чем дальше, тем отчётливей казалось, что нас связывает нечто куда большее, чем храмовая формальность. Быть может, конечно, всё дело было в проклятой метке. Или нет. Стоило бы разобраться.

— Извини, — неожиданно сдался дракон. — Просто это всё очень неожиданно.

— Тут соглашусь, — хмыкнула я.

— Думал, ты живёшь с семьёй.

— Так и есть, — пожала я плечами. — Роберт моя семья, единственная.

— Да, но… я имел в виду, с родителями.

— И не побоялся получить от папаши поленом между глаз? Или от матушки по лбу сковородкой? Матушки моей, увы, давно нет. Но сковородка в хозяйстве имеется. Если что.

Эйден на это только улыбнулся. Так весело, что я тоже не удержалась. Поленом между глаз, придумала тоже. Всучить дочь дракону мечтают все, от последнего подёнщика до самого короля включительно. Явись этот чешуйчатый с предложением к отцу, подозреваю, никто и согласия моего не стал бы спрашивать.

— Неси, — скомандовала я, вручая ему матрас. — И учти, ты задолжал мне много объяснений.

— Признаю, — коротко кивнул Эйден. — Но не сейчас.

— Многовато лишних ушей? — приподняла брови я.

— Вроде того.

— Не доверяешь этому Аларику?

— Он мне не враг, — ответил дракон неожиданно прямо, поудобнее перехватывая матрас. — Возможно, в нынешних обстоятельствах даже союзник. Но он Красный. И как все Красные драконы, бывает порой вспыльчив и импульсивен. Не нужно ему знать лишнего.

* * *

Картина, которую мы застали на кухне, повергла меня в ступор на добрую минуту. Я даже глаза протёрла, настолько она показалась странной и нереальной. Заговори со мной табуретка, не факт, что я удивилась бы больше.

За столом, в тесноте, да не в обиде, расположилась почти вся честная компания. Роберт, восседавший между Киртоном и громилой Бриусом, с горящими глазами изучал богато украшенный кинжал. Но это ещё ладно, оружие братишка обожал с детства, ему его только дай, потом не отберёшь.

Но вот рыжий Аларик, нахально позаимствовавший мой фартук, стоял у плиты и с ловкостью хорошей кухарки замешивал в большой миске тесто. И мука не порхала по кухне облаками, и даже по столу не была рассыпана. А от сковородки уже плыл аромат поджаривающейся с луком грудинки, заставивший сглотнуть.

— Ты что делаешь? — не выдержала я.

— Блины, — даже бровью не поведя, сообщил в ответ рыжий. — У тебя тут молоко скисло, не пропадать же добру.

— Точно, — согласилась я, так и пребывая в состоянии глубочайшего потрясения.

— Идём, проведаешь пациента, — с усмешкой подтолкнул меня матрасом в спину Эйден. — Не переживай, твоя кухня в безопасности.

Я не нашла, что на это возразить, и покорно направилась в лабораторию. Что ещё оставалось? Пусть будут блины. Очень даже прекрасный завтрак, тем более, сама забыла вечером молоко в холод убрать. И вообще, сейчас ужасно хотелось есть и спать, а не с готовкой возиться.

— Как ты тут оказалась? — поинтересовался Гидеон, пока я смешивала капли. — Слышал, тебя в Королевскую лечебницу приглашали.

Я сердито мотнула головой, едва не сбившись со счёта. Именно по этому поводу досада не желала отпускать. Что, у меня вместе с именем дар забрали, а заодно и голову с руками? Почему я вот так сразу стала недостаточно хороша для работы, которую мне ещё недавно с радостью предлагали? Почему моё семейное положение вообще должно иметь значение?

— Они передумали. Бастарды им не нужны.

— Бастарды? — брови Гидеона взлетели. — Как так?

— Вот так, — припечатала я, доливая в кружку воду. — Пей и больше помалкивай, хотя бы до завтра. Или тоже против, чтобы тебя лечила девица сомнительного происхождения?

— Да плевать, — обиделся маг. — Закон этот вообще бред полный.

Я покачала головой. Не бред, вовсе нет. Замечательная придумка мужчин, не желающих отвечать за свои поступки. Оставляющая им свободу решать, кому и как жить. А женщинам — напоминание о том, что стоит всегда быть разумными.

— Измены, обман… всё это реальность, — поморщился Эйден. — Но почему расплачиваться должны дети?

— Потому что так проще, — пожала плечами я.

Особенно когда речь о делёжке наследства. Не нравилось мне об этом думать, но всё равно подозревала, что, если бы не Роберт, Лавиния не стала бы заходить так далеко. Я ведь всего лишь дочь. Меня не вывозили в свет, не представляли ко двору, не знакомили с молодыми людьми соответствующего положения. Каковы были мои шансы найти жениха, которому стыдно будет не дать достойное приданое?

Отправляя меня в столицу без денег, дражайшая мачеха наверняка надеялась, что я или опозорюсь там, чтобы можно было от меня отказаться с чистой совестью, или вовсе найду себе мужа. Из простых. Или безземельного лорда. Такого, чтобы рад был и небольшой подачке.

Словом, от меня можно было избавиться с самыми минимальными затратами. Но с Робертом выходило куда сложнее. Он был старшим сыном отца и наследником Арвуда, и с этим фактом Лавиния ничегошеньки не могла поделать. Убить разве что, но такой крайности она, видно, побоялась всё же. Смерть всегда вызывает слишком много вопросов. То ли дело банальная супружеская измена.