Сердце четырех стихий

Пролог

Ветер сорвал капюшон, вплетая в мои волосы солёный привкус моря. Холодный порыв ударил в лицо, и влажные пряди прилипли к щекам. Волны с глухим, тяжёлым рёвом разбивались о чёрные скалы внизу, и этот бесконечный шум сливался с бешеным стуком моего сердца, которое билось так быстро, что дыхание становилось прерывистым и неровным.
Я споткнулась о выступающий камень, почти потеряла равновесие, но меня резко дёрнули вперёд. Холодные пальцы впились в моё запястье — сильные, безжалостные, словно ледяные кандалы, которые не просто удерживали, а обжигали кожу до боли.
— Отпусти… — выдохнула я, но голос сорвался, и слова растворились в ревущем ветре. Ответа не последовало. Не было ни жалости, ни колебания.
Лишь тихий шелест ткани и мерцание серебристых прядей под холодным светом луны. Они вспыхивали на ветру короткими отблесками, как лезвие клинка. Шаги моего похитителя оставались ровными и уверенными — медленными, но неумолимыми, будто сама земля склонялась перед ним, уступая дорогу. Меня тянули дальше по каменному причалу, скользкому от морской влаги. Я резко обернулась. Там, позади, в разорванной полосе лунного света, тёмная фигура прорвалась сквозь хаос ветра и брызг. Он бежал ко мне, разрезая пространство между нами так стремительно, словно сама буря пыталась его остановить. Я видела, как двигались его губы и как он что-то кричал. Но ветер был сильнее и я ничего не услышала. Звук утонул в рёве моря, и до меня не донеслось ни одного слога.
И всё же я знала.
Я чувствовала.
В этом взгляде было всё — отчаяние, гнев, ярость и что-то ещё… что-то настолько живое и сильное, что от одного этого взгляда сердце болезненно сжалось в груди.
Я хотела вернуться.
Я должна была.
Моё тело почти рванулось назад, но холодная хватка на запястье стала только сильнее.
Меня потянули дальше — к серебряной арке, возвышавшейся на краю причала. Она выглядела так, будто её выточили из чистого лунного света. Её тонкие края дрожали и плавились, словно живое пламя, а воздух внутри неё и вокруг неё колебался, будто скрывал за собой иной мир. От этой странной сияющей формы исходило тихое, едва уловимое гудение, и от одного этого звука по коже пробежала холодная дрожь.
Мир вокруг начал тускнеть.
Шум моря отдалился, словно я слышала его через толщу воды.
Перед глазами вспыхнули образы. Слишком яркие, чтобы быть воспоминанием и слишком реальные, чтобы быть сном. Вода закручивалась в прозрачный купол, поднимаясь вокруг меня мягкими, живыми потоками. Она мерцала серебром и голубым светом, словно отражала небо. Пламя вспыхивало на моих ладонях — яркое, золотое, горячее. Оно лизало кожу, но не причиняло боли, будто признавая меня. Из глубины земли поднимались каменные корни. Они вздрагивали и медленно поднимались из почвы, словно древние существа, пробуждённые от долгого сна.
И воздух.
Вихрь ветра закручивался вокруг меня, поднимая волосы, одежду, дыхание. В его движении был тихий шёпот — едва слышный, почти неразличимый, словно кто-то звал меня по имени.
Но я не могла разобрать слов.
Образы сменяли друг друга слишком быстро. Дыхание сбилось. В груди поднимался холодный страх — и вместе с ним странное, тяжёлое предчувствие, будто что-то внутри меня знало: это только начало.
— Ты должна, — прозвучал голос рядом.
Он был тихим.
Почти спокойным.
Но в этой тишине чувствовалась окончательность приговора.
— И назад дороги нет.
Я снова посмотрела назад. Тёмная фигура на причале была уже ближе. Ещё несколько шагов и он смог бы дотянуться до меня. Ещё одно мгновение и всё могло измениться.
Но серебряный свет вспыхнул ярче.Мир вокруг треснул, словно стекло. И в следующее мгновение всё рухнуло, как волна о скалы. Свет поглотил меня. А ветер, море и отчаянный крик, который я так и не услышала, остались позади.