Сердце, что слышит мертвых

Глава 1: Когда замолкает сердце

“Когда замолкает одно сердце, другое начинает слышать то, что не должно.”

Дождь стучал по крыше, будто кто-то сверху бросал горсть мелких камней.

Лея рулила одной рукой, другой держала телефон, и экран то освещал её лицо, то гас.

— Ты хоть смотри на дорогу, — пробормотала Альма, проводя рукой по тёмным волосам, которые сползали на лицо.

— Расслабься, — усмехнулась подруга. — Я сто раз ездила по этой трассе.

Альма уставилась в окно. Всё было размытым: свет, тени, редкие машины. Её зелёные глаза, немного тревожные, словно пытались увидеть больше, чем было на самом деле.

Город давно остался позади, и теперь казалось, что мир состоит только из дождя.

— Зря мы вообще поехали, — сказала она тихо.

— Ты же сама хотела. Море лечит, помнишь?

— Море не лечит. Оно просто забирает.

Лея бросила на неё короткий взгляд.

— Господи, ты сегодня невыносима.

Альма не ответила. Ей было странно — будто всё уже происходило раньше: дождь, музыка, запах дешёвого кофе из термоса.

Как дежавю, но с холодом под кожей.

— Слушай, — вдруг сказала Лея, — а если бы можно было всё вернуть?

— Что именно?

— Тот день. С Лорой.

Альма повернула к ней голову, но не успела ничего сказать.

На дороге мелькнуло что-то чёрное — человек? собака? — фары ослепили на секунду.

Лея дёрнула руль.

Машину занесло. Крик. Скрежет. Удар.

Альма ударилась головой о стекло — свет вспыхнул и тут же погас.

Дыхание сбилось. В ушах звенело.

Она видела только силуэт подруги — тело Леи без движения, голова свесилась к плечу.

Больше ничего.

Тишина.

Плотная, как вода.

Потом — гулкий голос, будто где-то далеко:

— Сердце… нет пульса… готовим операционную.

Ещё один голос, ровный, спокойный:

— Есть донор. Молодой мужчина. Только что.

Свет вспыхнул снова — ослепительный, белый, как вспышка молнии.

Альма почувствовала, как в груди что-то щёлкнуло.

И в тот же миг услышала:

— Теперь ты — часть меня.

Её губы дрогнули, но звука не было.

Свет исчез.

Тьма сильно давила на грудь.

Каждый удар сердца отдавался эхом, которого раньше не было.

Время перестало существовать.

Боль, шум, крики — всё исчезло, оставив лишь тишину.

И постепенно, очень медленно, мир стал возвращаться.

Сначала едва различимым, тусклым светом.

Потом — ощущением тела, лежащего на жёсткой поверхности.

Пальцы коснулись холодной простыни, руки были тяжёлыми и неловкими.

Она попыталась вдохнуть — воздух оказался резким.

Глаза открылись.

Белый свет больничной палаты слепил, но постепенно зрение привыкло.

— Ах… — прошептала она, ощущая усталость в каждой мышце.

Мир казался странно тихим, и до неё наконец дошло: она жива.

Тело болело. Грудь — особенно.

— Что со мной… — шептала она, глядя на потолок.

Альма лежала на спине, осторожно двигая руками, прислушиваясь к своим ощущениям.

И тогда начали появляться обрывки воспоминаний.

Дождь. Дорога. Слово Леи.

— Лея… — выдохнула она, шёпот почти потерялся в комнате.

Мгновение — и память вернула крик, скрежет металла, вспышку фар.

Она попыталась сесть, боль пронзила грудь, но желание узнать, всё ли с подругой в порядке, было сильнее.

— Лея… где Лея? — проговорила она с трепетом.

В этот момент дверь резко распахнулась, и медсестра быстро вошла в палату:

— Нет, вам нельзя вставать! — резко крикнула она. — Лягьте!

— Где Лея? — с трудом выговорила она.

Медсестра задержалась на секунду, затем строго сказала:

— Я позову вашу маму.

Через мгновение дверь снова открылась, и в комнату вошла Эвелина. Она едва сдерживала слёзы, руки дрожали, лицо было бледным, а глаза наполнились одновременно страхом и облегчением. Волосы тёмно-русые с едва заметными прядками седины слегка спадали на плечи

— Альма… — голос дрожал, едва сдерживая эмоции. — Ты… ты пришла в себя, моя девочка.

Альма моргнула, не сразу понимая слова:

— Пришла в себя?

— В коме, — вздохнула мать, с трудом удерживая себя. — Целую неделю… Ты чуть не ушла от нас, Альма. Мы думали… думали, что потеряли тебя.

Альма сжала простыню, глаза расширились от тревоги:

— Лея… она… где?

Она села рядом, обхватила дочь за руки и тихо, будто подбирая слова произнесла:

— Да. Лея… в реанимации. Врачи делают всё возможное. Она пока не пришла в себя, но… дышит сама.

Альма замерла, чувствуя, как боль подступает к горлу.

— Это… моя вина… — прошептала она, сжимая простыню. — Я должна была остановить…

— Нет, — резко сказала мать, прижимая её ладонь к своей. — Не смей так думать. Вы обе выжили — это чудо.

Альма сжала простыню и покачала головой.

— Мне нужно к ней, — прошептала она. — Я должна увидеть Лею. Сейчас.

Альма попыталась подняться, но мать мягко прижала её к подушке.

— Тебе нельзя, — сказала она, едва сдерживая голос. — Твой организм только начал принимать новое сердце.

— Что?.. — Альма моргнула, не сразу осознавая сказанное. — Какое сердце?

Эвелина глубоко вдохнула, словно боялась, что сама сейчас потеряет контроль.

— Твоё, — прошептала она. — Оно было слишком повреждено после аварии. Врачи сказали, что оно не сможет работать. Но, произошло чудо. В ту же ночь нашли донора. Молодого мужчину. Всё совпало — группа крови, ткани, всё. И операция прошла успешно.

Альма уставилась на неё, будто слова не доходили.

— Моё сердце? — еле выдохнула она. — То есть, это не моё?

Она приложила ладонь к груди. Под пальцами — ровное, сильное биение. Но теперь оно казалось чужим, тяжёлым, как будто принадлежало кому-то другому.

— Господи, — прошептала она, и дыхание сбилось. — Оно не моё.

Эвелина попыталась обнять дочь, но Альма отстранилась, глядя в никуда. В висках гул, в груди — тревожное эхо.