Сердце, что слышит мертвых

Глава 2: Голос, который не отпускает

«Голос, который не отпускает, не исчезает — он ждёт, пока ты услышишь правду»

Белый свет больничной палаты казался слишком резким. Альма прижала ладонь к груди. Каждое биение отдавалось в ушах, напоминая о том, что её жизнь теперь иная. Швы на груди и боку ещё болели, и с каждым движением Альма ощущала тяжесть новой силы, которая словно училась жить в её теле.

Она осторожно села на кровати, медленно прислушиваясь к ощущениям. В зеркале за занавеской она увидела своё отражение: изящные черты лица, тёмные волосы, чуть взъерошенные от сна, и тревожно блестящие зелёные глаза. Всё ещё слабая, она понимала, что нужно двигаться медленно, но сердце требовало действий.

— Надо к Лее, — прошептала она самой себе, опираясь на кровать.

Коридор больницы был пустым и тихим. Тёплый свет лампы мягко отражался на белых стенах, и пахло чистотой и лёгким запахом антисептика. Мерные шаги медсестры и тихий гул вентиляции создавали странную спокойную атмосферу — почти уютную, несмотря на недавний ужас.

Альма подошла к палате подруги. Дверь была приоткрыта, и внутри она увидела Лею. Блондинка с карими глазами лежала на кровати, опираясь на подушки. Лея выглядела ещё слабой, но её взгляд был живым, а лицо, хоть и бледное, уже не казалось мёртвым. Лея с трудом подняла руку и тихо улыбнулась.

— Альма,— сказала она, голос слабый, едва слышный, но уверенный. — Прости, что всё так вышло…

Альма села рядом, осторожно взяв её руку. Швы на груди болезненно напомнили о себе, но она улыбнулась:

— Лея, это не твоя вина. Я, я люблю тебя, и я рада, что ты жива.

Лея закрыла глаза на мгновение и тяжело вздохнула, словно отпуская чувство вины.

— У меня, сотрясение, переломы, голова ещё болит, — тихо сказала она. — Я чувствую, что, если бы я не отвлеклась, если бы я…

— Хватит, — перебила её Альма, сжимая ладонь подруги. — Мы обе попали в аварию. Ты ничего не могла изменить. Главное — мы живы.

Лея кивнула и медленно улыбнулась, слабой, но настоящей улыбкой. Её взгляд задержался на Альме, и в его глубине читалась благодарность и любовь.

Альма снова прикоснулась к груди, где билось чужое сердце. С каждым ударом оно будто напоминало: жизнь продолжается, и теперь в ней есть часть другого человека.

Вдруг, лёгкий шёпот проскользнул по комнате, почти неслышный:

— Живи…

Альма вздрогнула, но списала это на усталость.

— Я хочу знать о нём больше, — тихо сказала она, сжимая ладонь на груди. — Кто он, почему сделал это.

Лея слегка наклонила голову, глаза блестели:

— Тетя Эвелина сказала, что донор хотел, чтобы жизнь продолжалась.

— Ладно, — прошептала она, глядя на подругу. — Пока я буду жить, я узнаю о нём всё, что смогу.

Лея тихо кивнула, с трудом улыбаясь:

— И я буду рядом, даже если мне тяжело.

Альма ещё раз взглянула на Лею, тихо улыбнулась и осторожно села на край кровати:

— Я скоро вернусь, — прошептала она.

— Хорошо, — Лея кивнула, с трудом улыбаясь. — Будь осторожна.

Сжимая руку подруги на прощание, Альма встала и медленно направилась к своей палате. Закрыв за собой дверь, она подошла к зеркалу. На груди виднелся свежий шрам — напоминание о чуде, которое спасло её жизнь.

— Кто он такой… Рэй? — прошептала она себе.

Она медленно опёрлась на спинку кровати и закрыла глаза. Дождь стучал по стеклу, создавая ритм, который перекликался с её мыслями, с ощущением нового, неизвестного и важного. Всё вокруг казалось одновременно знакомым и странным, а внутри — таинственная тяжесть напоминала, что теперь её жизнь связана с чужой судьбой.

Альма закрыла глаза — и сон накрыл её сразу, мягко, словно кто-то позвал её по имени.

Она стояла на берегу, где Лора любила гулять в детстве. Морской воздух был тёплым, ветер трепал волосы, и всё выглядело так, будто время повернулось назад. Песок под ногами был почти золотым, волны откатывались к горизонту, шепча о прошлом.

Лора шла к ней по прибою — живая.

Настоящая.

Та, какой Альма помнила её в лучшие дни.

Светловолосая, легкая, смеющаяся. Голубое платье Лоры развевалось, на ветру. Голубые глаза сияли теплом, от которого у Альмы защемило сердце.

— Альмочка… — голос сестры был таким реальным, что дыхание перехватило.

— Лора… — выдохнула она, пытаясь сделать шаг, но ноги будто вязли в песке, не давая приблизиться.

Лора подошла сама. Её ладонь, тёплая, настоящая, легла на щёку Альмы.

— Не плачь, всё будет хорошо. Я рядом.

Но мир дрогнул.

Сначала тихо — как лёгкая вибрация воздуха. Потом сильнее.

Песок под ногами потемнел, словно пропитался чернилами. Ветер стих. Шум волн оборвался, оставив только давящую тишину.

Лора настороженно оглянулась, её улыбка исчезла.

Из тени позади неё шагнула фигура — чужая, резкая.

Лица видно не было, только силуэт.

— Пожалуйста, стой,— прошептала Лора в сторону тени, делая шаг назад. В её голосе впервые появилась тревога.

Блеск металла вспыхнул так ярко, что воздух словно разрезало.

Нож.

Резкий удар.

Вспышка стала красной.

Лора дернулась — не от боли, скорее от того же удивления, которое было в её глазах в тот день. Пальцы дрогнули, схватились за живот. Голубое платье мгновенно потемнело, пропитываясь кровью, растекающейся по ткани как чернила по бумаге.

— Альма… — выдох сорвался с её губ едва слышно.

— Прости…

Она начала падать — медленно, нелогично, будто сон не хотел отпускать её до конца.

— ЛОРА! — голос Альмы сорвался, но в пространстве не прозвучало ни звука.

Она тянулась к сестре, но расстояние оставалось прежним, словно кто-то удерживал её в стороне.

Её пальцы прошли сквозь воздух, не касаясь Лоры — и это было хуже любого кошмара.

В последний миг Альма увидела её лицо: не искажённое страхом, а печальное, почти спокойное.

Как будто она знала, что её не спасут.