Сердце демона

Глава 29

Последняя надежда

Кайдан

В последний раз, когда я был здесь, воспоминания не покидали меня. Когда-то этот дом был для меня всем. Но после трагедии с моей семьей все изменилось. После того, как один из врагов моего отца убил всю мою семью, жизнь перестала быть прежней. Я перестал быть прежним. Ведь с той самой минуты мои руки были запятнаны кровью. И не важно, что эта кровь была настоящего монстра, без которого миру было куда спокойнее. Неважно, что возможно, я спас множество жизней. Этот факт оставался неизменным.

Моя душа утратила детскую невинность и наполнилась расчетливым безмолвием. Поначалу месть была всем, о чем я только мог грезить. Но когда она свершилась – жестокий приговор пришел в исполнение – я не стал прежним. Наоборот, некоторые черты, совершенно не присущие мне раньше, такие как холодность, замкнутость, молчаливость и толика жестокости по отношению к миру, неожиданно вспыхнули, рождая новую личность.

Ничто больше не могло стать прежним.

Судьба оставила на мне свой отпечаток, прочно въевшись в душу. И сейчас…она снова собиралась это сделать. Только я не позволю. Не в этот раз. Не с ней. Не с той, кому я отдал свое сердце.

Распахнув дверь, я аккуратно внес девушку внутрь и спешно последовал к лестнице, находящейся прямо в конце коридора: она уходила дымчатой спиралью вниз, открывая вход в подвал. Там было что-то вроде склепа, переделанного в подобие лабораторного кабинета. В нем было все, что необходимо. В том числе энергия, скопившаяся за годы проведенных моим дедом различных экспериментов и ритуалов. Большую часть своего времени он проводил именно там, не переставая изучать ДНК демонов. Порой его идеи были похожи на бред сумасшедшего, вконец потерявшего нить, связывающую его с этой реальностью. А порой он рассказывал весьма занятные вещи, о которых ты невольно начинал задумываться, и восприятие мира невообразимо искажалось.

— Я все понимаю: сейчас не время и не место, но, великие и ужасные, какого черта ты забыл в академической общаге, имея такое-то поместье?

Я хмыкнул.

Шейдан никогда не упускал случая кого-нибудь поддеть или же вставить что-то из ряда вон выходящее. Может быть, поэтому они с подругой Лайникс так не поладили. Я не раз становился свидетелем их перепалок, и чаще всего во время них Лайникс не было рядом. Но каждый раз, глядя на эту парочку, я не мог не заметить, насколько они похожи. И как их тянет к друг другу, несмотря на искры, витающие в воздухе.

Но в одном мой друг оказался прав: этот дом был слишком велик, чтобы простаивать без дела, все больше обрастая слоем пыли, скопившейся по углам, на лестнице, на картинных рамах и вазах, выполненных из черного тончайшего хрусталя. Здесь все оставалось прежним. Каждая вещь лежала на своем привычном месте. Поэтому некогда стоящие в этих вазах цветы уже давно завяли, и большая часть из них опала черной крошкой на пол. Именно тогда взгляд неуловимо замечал серые мрачные оттенки с едва проклевывающимися паутинными барельефами. И не потому, что такова была задумка, а потому, что время неумолимо пожирало все вокруг.

Угрюмо дернув уголком губ, я все же ответил на его вопрос:

— Потому что, глядя на это поместье, я вспоминаю лишь свои руки, запятнанные кровью, и тела родителей, изувеченные до неузнаваемости.

Последовала гнетущая тишина. Но я продолжал следовать плану, намеченному в моей голове. Поэтому, не задумываясь, вошел в склеп, окунувшись в кромешную темноту. А затем Дан, все это время следующий за мной по пятам, наконец, сказал:

— Прости, я…не подумал.

Он знал мою историю: от начала и до конца. Знал, кто я на самом деле и что из себя представляю. Он был в курсе всех моих прегрешений, моей темной, бездонной стороны бездушного монстра. Не говоря о том, что я изначально был демоном, а его сестра – хрупким, хоть и весьма смелым человеком. Возможно, именно поэтому он выступал против наших отношений, грозясь, чтобы я лишний раз даже не смел смотреть в её сторону. Он не переставал напоминать мне о том, как легко я могу её сломать, если что-то пойдет не так. Он говорил о человеческих чувствах, о слабом сердце, способном остановиться от достаточно сильного, но по нашим меркам незначительного потрясения. О его сестре… Будь это кто-нибудь другой, ему было бы плевать. Но это была она. И он не переставал напоминать мне об этом. Только…

Как бы там ни было, он всегда принимал меня настоящего и был рядом. Этот парень стал для меня настоящей семьей. Впрочем, как и весь их шебутной дом.

Может быть, именно поэтому за то время, что мы знаем друг друга, я по-прежнему не свернул ему шею и не скормил его язык свэйкам?

Я настолько привык ко тьме, что когда появился свет, очевидно, Дан повернул ручник на стене, заставив стеклянные шары, расставленные повсюду, зажечься, словно огненные цветы, распускающиеся лишь с последними лучами солнца, едва вздрогнул.

Темнота всегда казалась мне проще, привычнее и понятнее. Погрузившись в неё, я мог полностью остаться наедине с собственными «демонами» и не быть пойманным, думая о том, что кто-то способен увидеть обратную сторону моей души: уродливую, израненную временем и местами поломанную. По крайней мере, так было до встречи с Лайникс. До того, как я понял, что чувствую к этой девушке.

Аккуратно уложив её на небольшой каменный алтарь, который со всех сторон оброс белым мхом, я слегка отодвинул ее тело в сторону, чтобы мне хватило места лечь рядом. После чего посмотрел на друга. Похоже, он, как и я, испытывал некоторую растерянность.

— Просто скажи мне, что от меня требуется, и я все сделаю, — с чувством преисполненного долга поговорил он и сделал решительный шаг вперёд.

Повсюду стояли дубовые столы, покрытые специальной панелью, чтобы в случае пожара та не загорелась, осыпавшись пеплом. Они были завалены бумагами, книгами и дневниками. Немногочисленные шкафчики примостились по другую сторону стены. Я даже боялся просматривать их, зная, какие ингредиенты любил содержать мой дед. Но зато с уверенностью мог сказать, что здесь было все необходимое для проведения задуманного мной ритуала. Поэтому я спешно достал все, что нам потребуется, и разложил это на одном из столов.