Сердце для Бизона

Эпилог

Пришла я в себя и сразу стала осматриваться. За окном всё ещё была ночь. В палате светил лишь небольшой ночник. А в углу, я даже сначала и не увидела, сидел человек. Привыкшая к темноте, я смогла разглядеть в силуэте Ваню.

И как он только поместился на том небольшом стуле? Голова закинута назад. Бедный, ему явно неудобно там лежать.

Я немного пошевелилась, и мужчина тут же проснулся. Несколько раз поморгал и наши взгляды встретились.

- Как ты? - Ваня спросил тихо и потянулся погладить мне щеку.

- Нормально, - я слегка подвинулась, чтобы у него была возможность сесть ко мне.

- Я так испугался, - он обнял мои ноги поверх одеяла и облокотился на них.

Я же запустила руки в его волосы и начала поглаживать успокаивающе. Я и сама испугалась, но даже не представляю, что пережил он. Быть в неведении намного страшнее.

- Мне сказали, что ты на сохранении, но я так и не понял, что это. Тебе что-то всё ещё угрожает?

А я только сейчас вспомнила, что мне поведал врач до успокоительного укольчика. Мысли тут же побежали вскачь. Это что-то невероятное. Я уже, правда, даже и не думала о детях. Мне казалось, что для этого я уже стара, да и мужчины подходящего не было.

А Бизон у меня как-то не состыковывается с «папочкой».

- Вань, тебе передали мои слова? - мне не хотелось бы портить момент, но мне надо было знать.

- Да, - он тут же нахмурился, - Светик, ты уверена?

- Да. Я видела его злые глаза. Видела его. Это точно он.

- Я его убью! - Ваня порывался встать, но я ему не дала.

- Нет! Ты этого не сделаешь. Вань, пожалуйста, пусть этим займётся полиция, - я просто умоляла мужчину.

- Я обязан это сделать сам! Как ты не понимаешь?

- Нет, это ты не понимаешь, мне этого не надо, я не хочу!

- Светик…

- Боже, Ваня, а как же мы? Ты хоть представляешь мои эмоции после? Я же тебя…

- Возненавидишь? Птичка, я готов к твоей ненависти, но с Койотом я расквитаюсь лично.

- Ты меня, видимо, не слышишь. А если мне это навредит? Или тебе на это наплевать?

- Птичка, о чём ты говоришь? - мужчина упрямо не понимал.

- О том Бизон, что ты скоро станешь папой! И поверь, если ещё хоть раз надумаешь решать свои вопросы мордобоем, то ни меня, ни ребёнка никогда не увидишь! - выпалила я на одном дыхании.

В ответ было лишь молчание. Ваня уставился на меня не моргая. А я подумала: - «а может это не входило в его планы?». Пелёнки, распашонки. Чего уж там, даже я была к этому не готова. Но ладно хоть, есть ещё время. Восемь месяцев, думаю, должно хватить на осознание.

А вот что об этом думает Ваня? Он-то больше меня привык к свободе. Это его стиль жизни. Сердечко кольнуло от обиды и боли. Ведь действительно есть вероятность того, что он сейчас просто встанет и уйдёт.

- Вань, если что, знай, я не буду тебя обременять алиментами. Ну, это в случае… в случае если ты не хочешь или… - договорить мне не дали.

- Птичкааа, что ты такое… Боже, подожди, я просто перевариваю. Ты что же хочешь сказать, что ты беременна? Что я буду папой, и вот тут, - он погладил мой живот, - Сейчас находиться наш малыш? - на меня уставились в ожидании ответа.

- Да. Именно это я и сказала, - улыбнулась я.

- Ах… у м-меня нет слов, я-я. А сколько? Точнее когда? - Ваня явно начал заикаться.

- Уже как месяц.

- Авария! А с ребёнком точно всё хорошо? - переполошился Ваня.

- В целом да. Но чтобы не было никаких неприятных сюрпризов, меня и положили на сохранение.

- Ах, вот оно что. А я-то думал… Спасибо! Спасибо тебе! - Ваня подтянулся ко мне поближе.

- За что? - положила руки на плечи мужчины.

- За то что ты есть, за то что ты принесла вместе с собой.

Он потянулся ко мне с поцелуем, а я потянулась в ответ. Это был самый сладкий наш поцелуй и самый горький одновременно. Потому что было это с привкусом слёз. И нет, плакала не я. Это были слёзы Бизона, главы целой банды.

***

Я лежала на плетёном диванчике в беседке у озера. Передвигаться уже было тяжело. Последний месяц беременности и я похожа на бегемотика. Именно в него я превратилась из «птички», по словам нашего папочки. Сейчас же наслаждаюсь покоем и тёплой погодкой. Июнь выдался, я бы сказала, жарким. Ваня же плескался в озере.

Услышала, как он вышел из воды и уже шлёпает по беседке.

- Это ещё что такое? - я уставилась на его грудь.

Сейчас на нём были одни плавки и моему взору была предоставлена вся картина в целом. Эстетическое наслаждение (и не только) я получила, но …

- Что такое? - Ваня тут же подошёл ко мне и присел на корточки. Меня же обдало холодком от сырого тела.

- Вот это, - и я ткнула пальчиком в то место на его груди, где раньше точно ничего не было. Его тату, каждую, я помню. А этой точно не было.

- Давно хотел сделать, - улыбнулся Ваня и нежно поцеловал.

На груди, в районе сердца была надпись «Светик», но надо отдать должное мастеру, написана красивым подчерком. Но это ещё не всё. Моё имя было помещено в сердечко из колючего плюща, но цвел он почему-то розами.

- Что это значит? - я водила пальцем по каждому миллиметру новой тату, обрисовывая её контуры. На «Светик» я старалась, очень сильно старалась не обращать внимания.

- Это означает, что ты моё сердце.

- Ммм, так я только для тебя? - подмигнула я.

- Да, ты сердце для Бизона! - и в меня впились неистово горячим поцелуем.

Мы расписались в самый холодный день зимы - это было семнадцатое января. Не было пышной свадьбы. Но мы и не хотели. Правда, отдельно пришлось устраивать гулянье весной, когда открылся сезон для байкеров.

Как же иначе? Все «Отверженные» хотели погулять, да и не только они.

Отец Вани не то чтобы оттаял, но сказал:

- Это единственно верное решение за всю твою жизнь. Жениться на такой женщине. Ну и ваше, Светлана Григорьевна, самое нелепое.