Сердце дракона

Пора в путь

Из трактира я вышла с полной сумкой горячих пирожков и в лёгком смятении. Всё ещё надеюсь, что каким-то чудом наши пути с Астерионом не пересекутся — иначе мне несдобровать. Последнюю нашу встречу приятельской назвать было нельзя: он хотел меня прикончить, благо удрать тогда успела. Что тогда, что сейчас он появился совершенно некстати. Лишь бы в этот раз не помешал.

Когда я дошла до пристани, там уже толпился народ: стоял шум и суета, люди перекрикивали друг друга, таскали чемоданы и корзины, прижимали к груди детей. Корабль до Забытого Города уже пришвартовался к старому, поскрипывающему помосту. Это был проходной корабль, и путь на нём займет целые сутки. За это время можно вдоволь налюбоваться видами гор и бескрайними лесами по берегам.

Наш городок всегда полагался на воду: водный транспорт был самым безопасным и удобным способом добраться до больших городов. Дороги же были слишком опасны — через леса, где не раз грабили, поэтому даже те, кого укачивало, предпочитали корабли. Впрочем, таких обычно и не пускали на борт — слишком много проблем от тех, кто не в силах справиться с морской болезнью.

Очередь к трапу выстроилась длинная, терпеливая и шумная. Люди переговаривались, кто-то ругался, кто-то смущённо молчал. Сам корабль был не то чтобы большим, но и не маленьким — сбитый, крепкий, словно вырезанный из одного куска дерева. Но главной его гордостью были паруса: красивые, нежно-голубого оттенка, редкость для этих мест. Обычно капитаны экономили и довольствовались белыми или песочными парусами, а здесь они переливались на солнце, как летнее небо. Борта судна были покрыты свежей тёмной краской, на поверхности которой поблёскивал резной узор в виде волн. Всё судно выглядело удивительно опрятным, словно только что сошло со стапелей — обычно проходные корабли всегда были потрёпаны ветрами и временем.

Я заслушалась шорохом флагов, которые хлопали на ветру, и засмотрелась на то, как порывы ветра качают паруса, когда вдруг на меня налетел кто-то со всей своей дури — я едва не уронила сумку.

— Осторожней! — возмутилась я, отступая. — Смотри, куда идёшь!

— Сама глаза… — начал было кто-то запыхавшийся, но замер, разглядывая меня, и хмыкнул. — А, Эрин, это ты! Всё-таки собралась в академию?

Это был Дорн, сын местного рыбака. Когда-то у них всегда был лучший улов, но в последнее время его старик совсем слёг и почти не показывался на людях. У самого Дорна волосы торчали во все стороны, глаза бегали, а за плечами болтался маленький мешок.

— Естественно, я от своих слов не отказываюсь, — хмыкнула я в ответ. — Ты что тут забыл?

— Так туда же! Чего мне тут лещей ловить? Лучше вон в стражу выучусь — заживу, как отец мой и мечтать не смел! — он говорил с таким жаром, что казалось, сам себя пытается убедить.

— За деньгами в лес пойдёшь — там же сразу и помрёшь, — съязвила я, наблюдая, как очередь медленно продвигается вперёд. Только что каких-то подвыпивших доходяг за шкирку выкинули с помоста — и с плеском отправили в воду. И на что они только надеялись? Всем же известно, что пьющим на проходниках не место.

— Ой, все туда либо за деньгами, либо за славой идут, — продолжал Дорн, косясь на корабль. — А такие, как ты, — он смерил меня взглядом, полным мерзкой насмешки, — туда женихов искать едут. Тебя и на порог академии не пустят, мелочь! Можешь сразу обратный билет брать, — он фыркнул и захохотал, противно, словно старый козёл.

— Ну, я-то хоть до академии дойду, — холодно отрезала я, — а тебя и в город не пропустят. Там же пропуск нужен, а у тебя его точно нет, — я наигранно хлопнула ресницами, наблюдая, как его ехидная ухмылка тает.

— Да ты брешешь! — тут же засомневался он, но уже заметно нервничал. — Нет там никаких пропусков.

— Ага, как же. Главный оборонный город без пропускной системы? Сам-то слышишь, что говоришь? — я с трудом удержалась от смеха, глядя, как он начал озираться, косясь на очередь, видимо, уже раздумывая: не сбежать ли домой.

— Даже если есть, я что-нибудь придумаю, — пробурчал он, отворачиваясь.

— А у тебя он есть, этот пропуск? — спросил он вдруг с подозрением.

— Иначе я б туда не ехала.

— Откуда ты его взяла?

— А это не твоё дело, — и не нужно ему знать, что декан академии мне немного помог с этим.

Наконец я подошла к человекоподобному исполину, который проверял всех перед трапом. Этот бугай возвышался надо мной на три головы, плечи широченные, руки как стволы деревьев. Пол-лица пересекали глубокие шрамы, будто его не раз резали и не добили. Жёлтые глаза с узкими зрачками холодно разглядывали каждого. Казалось, что в его жилах течёт гоблинская кровь — лицо было грубое, с выступающими скулами и тяжёлыми надбровьями.

— Что в сумке? — пророкотал он голосом, от которого дрожали доски под ногами

— Одежда да тетрадка, — старалась я говорить ровно, скрывая, что в сумке есть кое-что куда более интересное. — И по мелочи.

— Показывай, — тут уже прозвучал не вопрос, а приказ.

Я сняла сумку с плеча и медленно раскрыла её. Мои руки оставались ровными, взгляд — спокойным. Бугай наклонился так близко, что я почувствовала запах старой кожи и металлический привкус его дыхания. Он придирчиво осмотрел содержимое, но не стал перебирать вещи — и это было счастьем.