Сердце дракона

Начало побега

Как же долго меня вели в допросную… Такое ощущение, будто мой конвоир решил, что если я не раскроюсь под пытками, то хотя бы устану до состояния овоща по дороге. Коридоры петляли, как запутавшаяся кишка подземного змея — тёмные, сырые, и полные подозрительных запахов, о происхождении которых я предпочитала не думать.
Каждый поворот встречал нас новым порывом тухлого воздуха. Иногда пахло гнилыми досками, иногда — чем-то гораздо хуже. Если бы духи подземелья устраивали пир, то аромат был бы именно такой. Особенно отчётливо чувствовалась старая, добрая дохлая крыса. Не одна, судя по всему.

Каменные стены были влажны и холодны, покрыты мхом и зарубками — возможно, кто-то здесь считал дни, а может, просто точил когти. Изредка попадались факелы, но большинство из них коптели так, будто их зажигали по принуждению.

Меня вёл один-единственный конвоир — угрюмый тип с чувством глубокой личной неприязни к моей персоне.
Он шёл молча, но с видом, словно хотел бы комментировать каждую мою попытку дышать. Время от времени он шумно вздыхал, особенно когда я оступалась — явно надеялся, что я упаду, сломаю ногу и избавлю его от необходимости вести меня дальше.

Чем ближе мы поднимались, тем ярче становился свет — сначала тусклый, как ранний рассвет в туманных топях, потом всё ярче. О, неужели настоящий дневной свет? Я уже и отвыкнуть от него успела.
Мы вышли в широкий коридор, выложенный гладким камнем. Здесь было просторнее, выше потолки, чище воздух — если не считать лёгкого аромата промасленных доспехов и солдатских носков.

С одной стороны тянулись колонны, между ними — высокие арочные окна. Сквозь них я увидела внутренний двор. Там шла тренировка: мечники, копейщики, стрелки — кто как мог, кто во что горазд. Один из бойцов пытался ударить манекен, но промахнулся и приложился лбом сам. Другой закручивал булаву над головой с таким рвением, что его инструктор, казалось, уже молился о скором конце.

Нет, туда точно бежать не стоит. Шансов выжить — как у кота, которому на хвост наступил голодный орк.

Мы почти дошли до конца коридора, как вдруг из-за поворота вылетел молодой парень.
Рыжий, вихрастый, в синем кафтане ученика Академии, весь в чернильных пятнах и с лицом, на котором красовалась паника, смешанная с лёгким отсутствием мозгов.
Он едва не снес меня, тормознул в последний момент и замер, как кролик перед разъярённым троллем.

— А ну стоять! — рявкнул мой конвоир, став на шаг вперед. — Разве вас не учат, что здесь нельзя носиться, как лось с пером в заднице?! Вечно от студентов одни проблемы!

Парень сглотнул, поклонился и поспешно залепетал:

— Прошу прощения, дозорный, всем отрядам был разослан приказ немедленно явиться на строевую площадь! Я вот туда и спешу...

— Какой ещё приказ? Кто отдал? Почему не сообщили мне?

Мой конвоир вскинулся, начав допрашивать юношу с таким рвением, будто забыл обо мне совсем.

А я — о, я не упустила этот шанс.
Медленно, тихо, по-змеиному начала пятиться назад. Один шаг... другой…
Меня спасла колонна рядом. Я юркнула за неё — мгновенно, как тень.
Краем глаза я увидела, как во дворе началась суматоха. Бойцы метались, кто-то кричал, кто-то падал. Казалось, вся крепость зашевелилась. Отлично. Суматоха — лучшая подруга беглеца.

Из-за суеты приоткрылась маленькая боковая дверца. Скромная, потертая, совсем неприметная. Возможно, для слуг. Возможно — для удачи.

Я метнулась к ней. Почти бесшумно. Скользнула, проскользнула внутрь — и оказалась в узком проходе. Пахло здесь уже по-другому — пылью, луком, сухими травами и и каким-то таинственным густым запахом, напоминающим смесь варёной смолы и прогорклого сала. Впереди — тьма, но с каждой секундой я слышала всё дальше шаги и голоса за спиной.

— Где она?! — раздалось от колонн.

Но я уже была далеко.

Бежала, не оглядываясь, лавируя между вёдрами, старыми метлами и каким-то спящим гномом, который похрапывал так, будто играл на флейте носом.
Дальше будет сложно — но я уже не в цепях. И это, как говорится, начало.