Сердце дракона

Глава 1

– Зачем ему смотрины? И так ясно, что сын наместника Южной провинции женится на дочери какого-нибудь лорда, а не коменданта окраинного гарнизона.

– Одним богам известно, какое решение он примет. Когда-то и твой отец подавал большие надежды, – произнесла тьера Альмения. Еще ни разу она не упустила возможности упрекнуть мужа сестры. – Кто же знал, что он поведет себя так глупо? Пожалел врага! Уму непостижимо.

Верения не единожды слышала историю о том, как отец отказался казнить сына Наярского хана. Рука не поднялась отрубить голову ребенку, вся вина которого состояла в том, что его дядя развязал кровопролитную войну. Отвратительный приказ исполнил другой человек, но наместник не простил своеволия и сослал Дониса охранять окраину провинции без права возвращения в столицу.

Верения вздохнула. Отодвинула коричневую занавеску и снова вернула на место: слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. Впрочем и до того мелькавшие за окном деревья и кустарники различались разве что цветом листвы и густотой кроны. Но судя по тому, что экипаж шел ровнее, почти не подпрыгивая на ухабах, не падая в выбоины, они уже выехали на имперский тракт. Еще сутки в пути, и столица примет их в свои объятия.

– Отец поступил по совести и до сих пор расплачивается за это, – возразила она. – А теперь мне приходится ехать в столицу, будто ничего не случилось.

Верения искренне не понимала, ради чего устраивалось смотрины. Не проще ли было выбрать девушку из ближайшего окружения вместо того, чтобы собирать их в столице, будто скот на базаре? К чему лишние хлопоты?

– Как грубо! Ты не должна так выражаться! – воскликнула тьера Альмения и добавила назидательным тоном: – Это традиция. Не нами придумана, не нам и отменять.

– Не нами, но такими же людьми, – не согласилась Верения. – Я покинула крепость, бросила все дела, еду в Теренцио только для того, чтобы соблюсти ее. Бессмыслица какая-то!

– Попридержи язык, глупая девчонка! Вдруг именно тебя выберет Горгис в жены. Только представь, какие перспективы откроются перед тобой. Ты будешь блистать на балах, участвовать во всех значимых мероприятиях, станешь хозяйкой Белого замка.

– Если я не хочу? – то ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла Верения.

Ни власть, ни богатство не прельщали ее. Конечно, у жены наместника провинции намного больше возможностей, чем у дочери коменданта крепости. Но даже мысль о том, скольким людям она сможет помочь, теряла всякую прелесть, стоило подумать о цене. Верения слишком ценила свободу, чтобы позволить кому-то ограничить ее. Судьбы мира вершили мужчины. Женщинам оставался дом, дети, хозяйство. Даже одаренные магически, они могли развивать свои способности лишь с разрешения отца или мужа. Последние редко шли на уступки, дабы не нарушать все те же традиции. Но что, если причиной этого был еще и страх?

– Хочу не хочу, будто ребенок! – воскликнула Альмения. – По-твоему, лучше всю жизнь, как твоя мать, ездить по гарнизонам? Что она видела рядом с твоим отцом? Казармы, солдат, грязь, холод, а могла бы блистать на балах, музицировать, помогать нуждающимся.

– Папа любил ее, – возразила Верения. – Сколько лет мамы нет в живых, а он до сих пор тоскует по ней.

– Тоскует, как же! Знаю я, где и с кем мужчины лечат такую тоску, – возмутилась Альмения, но так и не объяснила, о чем начала говорить. – Что дала ей эта его любовь? Что моя бедная сестра видела в жизни? Ничего, что стоило бы таких жертв.

Она еще долго говорила. Верения молчала, не видя смысла спорить. С тех пор как тетя появилась в Соколином гнезде, она только и делала, что ругала зятя. Племяннице тоже досталось: манер не знает, воспитана дурно, ведет себя как простолюдинка, не думает о чести семьи.

Верения думала. Именно она последние несколько лет следила за сохранностью припасов в крепости. Покупала у крестьян овощи и зерно. Заготавливала целебные травы под присмотром старой лекарки. Кожа ее загорела на солнце, ладони загрубели от работы, в оружии и ценах на товары она разбиралась лучше, чем в нитях для вышивки, но не стыдилась этого. Прислуга уважала девушку. Солдаты никогда не позволяли себе грубо выражаться в ее присутствии и откликались по первому зову, если требовалась их помощь. Даже лошади тянули морды, стоило только молодой хозяйке появиться в конюшне. Собаки встречали ее громким лаем, выпрашивая ласку.

– Вот опять не слушаешь меня! – всплеснула руками Альмения. – Для кого я все это рассказываю?

– Тетя, я и так прекрасно знаю родословную наместника. Горгис Первый подписал договор о вступлении в Союз десяти и закончил междоусобную войну. Горгис Второй присоединил Нижние болота, обеспечив провинцию железной рудой и наладив производство оружия. Горгис Третий выиграл войну Небесных всадников. Горгис…

– Ты сведешь меня до срока в могилу. Хочешь ты того или нет, но тебе придется выйти замуж. Молодость скоротечна. Приданое твое невелико. – Верения и без того знала, что отец немного может за нее дать. Зато жадные мужчины обходили ее стороной. – Лучше выбрать достойного человека, который обеспечит твое будущее, чем всю жизнь страдать от безденежья. Подумай хотя бы о семье. Когда-то вся знать Южной провинции почитала за честь посетить наш дом. Что сталось с нами? Кто теперь вспомнит славный род Лани?

Альмения вдруг подалась вперед, схватила племянницу за руки и произнесла:

– Поклянись, что будешь вести себя как должно, что не опозоришь наш род.

– Обещаю, – ответила Верения, мягко высвободив ладонь. – Ни тебе, ни папе не будет стыдно за меня.

Всего-то несколько дней, и она будет свободна. Вернется в Соколиное гнездо. Займется привычными делами. Осень уже началась, зима, если верить приметам, будет ранней и суровой. Нужно успеть подготовиться, чтобы ни люди, живущие в крепости, ни кони, собаки и птица ни в чем не испытывали недостатка. Пока можно и потерпеть ради спокойствия тетки и отца. Донис с каждым днем чувствовал себя все хуже. Лекарства лишь ненадолго облегчали боль, но не могли вылечить болезнь, которую комендант скрывал слишком долго даже от самых близких. Не хватало ему новых волнений.