Сердце дракона. Книга 4

Глава 3. Сестринская любовь

Нолфорт, Эйра

Когда у Прии выдавалась свободная минутка, она брала в руки перо, обмакивала в чернила и начинала рисовать. Рисовала буквально все: от темного, укрытого туманом леса до лошадей и любимой собаки отца, которая слушалась только его. Риккард называл увлечение дочери баловством, скептически поджимал губы, когда та предъявляла очередное творение, ворчал, что столь ценная бумага тратится на глупости, которые и выкинуть не жалко. Прия не обижалась. Она была согласна, что даме ее статуса не следует тратить время на бесполезные почеркушки, но ничего не могла с собой поделать: возможность выплеснуть на листок все, что создавалось в голове воображением, притягивала настолько, что Прия снова и снова бралась за перо.

К сожалению, с каждым годом рисунков становилось все меньше и меньше. Причин было много, и все – разные, и каждая – весомая.

То замок был полон лордов-вассалов. Они обыкновенно прибывали с шумной свитой и надеялись на внимание не только со стороны короля, но и со стороны его дочерей. Отвертеться не вышло ни разу – приходилось присутствовать на каждом обеде и ужине.

А порой и здоровье чудило, и самочувствие не располагало к творческим всплескам. От любого маломальского шума или запаха, будь то даже птичья трель за окном или цветы в вазе, тошнило или клонило в сон. И хоть эта беременность на была у Прии первой, переживала она ее ровно так же, как если бы была совсем новичком в этом деле.

Супругом Прии был некто Верн Кирби. Сколь ни велико было желание Риккарда выдать дочь за отпрыска какого-нибудь достойного королевского дома (хоть бы и за того же Итора Мелиандера), задуманному не было суждено сбыться: дочь предала надежды отца на будущее, влюбилась и потеряла невинность с обычным командиром тюремной стражи. Несмотря на то, что Верн Кирби служил при дворе много лет, пользовался уважением, и к его службе у его величества не было никаких нареканий, после произошедшего Риккард едва не снес ему голову. Поддавшегося чарам любви командира спасла старшая дочь короля, Кхира, вовремя сообразившая, что гнев отца можно усмирить хорошей новостью. Таковой было сообщение, что Прия носит под сердцем дитя. Как же удивилась Кхира, когда узнала, что выдумка недалеко ушла от правды! И как разочаровался Риккард, когда на свет появился не долгожданный мальчик, а очередная девочка, пусть личиком и сильно похожая на любимую дочь. Однако предпринимать что-либо было поздно: Верн Кирби и Прия были женаты, ребенок рос, окруженный заботой родителей, и все семейство носило фамилию Стернсов, так как одним из условий, выдвинутых королем при согласии на брак, был отказ командира Верна от всего, что связывало его с его же предками.

С Кхирой все было по-другому. Старшая дочь Риккарда с рождения не отличалась крепким здоровьем. Была бледна и плохо ела. Повара лезли из кожи вон, чтобы те же пресные овощи приготовить вкусно и соблазнительно для аппетита, но девочка все равно до последнего ковыряла ложкой в тарелке, капризничая и фыркая, и оставалась невероятно слаба. Никакой речи не шло о том, чтобы подыскать принцессе знатного мужа. Никто не хотел брать себе в жену ту, что в лучшем случае произвела бы на свет столь же чахлых наследников. Поэтому Кхиру пристроили к сыну королевского казначея, тем самым убив двух зайцев: и казначей был счастлив породниться с высочайшей фамилией, и казна оказалась под более бдительным присмотром.

Супруг Кхиру любил. Но только его чувства не делали ее счастливой. Подсматривая за младшей сестрой, Кхира видела, как та улыбалась, ведь рядом с ней был именно тот мужчина, которого выбрало ее сердце, и злоба вкупе с неудовлетворенностью с каждым годом с нарастающей силой закипала в сердце старшей дочери Риккарда. Масла в огонь подбавил тот, о ком дочь короля грезила во снах: этот негодяй окончательно растоптал все ее мечты, которым и так-то не суждено было сбыться. Раньше Кхира прощала ему многие выходки, но вот последнюю так и не сумела проглотить.

Прошло несколько дней с того момента, как, стоя у окна одной из уносящихся в хмурое небо башен, Кхира провожала взглядом уезжающего кузена. Дрянная девчонка, из-за которой он так изменился, была, конечно же, рядом. Кхире было смешно и одновременно противно наблюдать за тем, как Гай пользовался любым предлогом, любой ситуацией, чтобы побыть с ней рядом, коснуться ее руки, перекинуться парой слов... У девицы оказалась слишком резвая лошадь? Так сам наследник престола тут же спешится и лично найдет для безродной служанки кобылу посмирнее. Седло неудобное? И это заменим! Пронизывающий ветер рвет так, что плохо чесаные волосы бесстыдницы падают на лицо и мешают смотреть? У Гая откуда-то окажется с собой платок, которым он повяжет девке голову. И никто ничего ему не скажет против, может, только недовольно сомкнет губы или отведет взгляд, как это под конец сделал капитан Шеллинг.

Когда гости разъехались, Кхире стало совсем тоскливо. Подглядывать было не за кем, и фантазия разгулялась так, что и без того вялый аппетит пропал окончательно, сон стал рваным, а прогулки по саду приводили лишь к тому, что от сырости начинало течь из носа. В итоге, сославшись на недомогание, Кхира заперлась в комнате.

На пятый день, убедившись, что недуг сестры не представляет никакой опасности, к Кхире заглянула Прия. Младшая из дочерей Риккарда несколько минут топталась у двери, прежде чем постучать. Постучав, сразу перешагнула через порог.

Сестра лежала на кровати, уткнувшись носом в подушку.

Прия прошла к окну. Отодвинула шторы, впустила в комнату немного вялого солнечного света, до последнего сражающегося с давящими облаками. От последнего Кхира поморщилась и простонала: