Сердце дракона. Книга 4

3.2

Снова ободряющее похлопывание, столь похожее на материнское, а затем успокаивающе тихий голос:

– А бояться-то чего?

Кхира помотала головой.

– Не знаю. Но на сердце тяжело, и мурашки бегут по спине. Словно наш дорогой кузен вот-вот вытворит такое, от чего кровь в жилах застынет. И вытворит из-за той девчонки!

– Так он уже вытворил. Слыхала про драку?

– Даже видела! Разбитую губу. Хорош будущий король!

– И ведь поцапались, как мальчишки.

– Раньше он таким не был. Вот ты помнишь хоть один случай, чтобы он из-за кого-нибудь дрался? – Прия напрягла память. – А из-за той пигалицы дрался! Теперь ты меня понимаешь?

– А это уже называется ревностью, сестренка, – с ободряющим смехом ответила младшая. – И не пытайся меня переубедить. Лучше брось эти детские забавы и вспомни о муже. А еще лучше помоги мне подготовить вещи для будущего ребенка. Мне нужны твои советы в отношении башмаков и узоров на одежде. Понимаю, что слишком рано об этом заботиться, но лучше я дам задание вышивальщицам сейчас, чем потом совершенно обо всем забуду.

Слова Прии вернули на лицо Кхиры вялую улыбку.

– А точно будет мальчик? – смахивая с щек слезы, спросила она.

– А вот назло Гайларду он и будет! Представь выражение его лица, когда он узнает, что уже не первый в престолонаследии, и максимум, на что может рассчитывать, – это кресло регента.

Кхира сжала кулачки.

– Буду молиться всем богам, чтобы произошло чудо! И буду оберегать тебя!

– Больше, чем отец твоего мужа чахнет над золотом в казне?

Обе сестры на мгновенье замолчали, а затем обе же и прыснули со смеху, искреннего, громкого, похожего на россыпь солнечных бликов на стекле. Когда закончили смеяться, то вытерли крохотные слезинки в уголках глаз и обнялись. Часто не ладившие друг с другом дочери Риккарда в этот день были не разлей вода и собирались сохранить это единство надолго.

Внезапно Прия вскрикнула и схватилась за низ живота. Ее лицо скривилось, как от боли, а на лбу выступили капельки пота, что всегда появлялись при панике.

– Перевеселилась, – пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, пояснила она, увидев, как испугалась сестра. – Такое бывает, когда меня смешат. Вот, правда, что со мной не так? Другие в моем положении стонут, если что-то грустное услышат, а мне даже не улыбнуться лишний раз. – И тут же спросила: – Я у тебя здесь полежу немного?

Не дожидаясь разрешения Кхиры, забралась на кровать с ногами, положила под голову сразу две подушки и вытянулась.

– Я позову слуг, – засуетилась старшая. – Пусть принесут тебе теплый чай...

– Ой, только не чай и не слуг, – поморщилась Прия. – Эти глупые девчонки вечно все путают и так раздражают.

– Тогда позову лекаря. Будет лучше, если тебя осмотрят.

– И насчет этого тоже не беспокойся. Просто не смеши меня лишний раз, и все быстро пройдет.

– Но хоть что-то же, наверно, нужно сделать?

Прия на секунду задумалась.

– Если принесешь из моей комнаты пузырек с особыми каплями, то будет замечательно. В пузырьке снадобье, которое делал для меня Дагорм. Абсолютно безопасное и снимает боль без последствий для ребенка. Принесешь? Слуг не проси: они безмозглые и обязательно перепутают склянки.

– А я не перепутаю? Я даже не знаю, где ты их хранишь.

– Помнишь мою шкатулку, обитую синим бархатом? Она стоит за зеркалом.

– Как не помнить? Отец дарил нам одинаковые.

– Вот в ней и найдешь тот самый пузырек.

– Так это просто, – проронила Кхира и направилась к дверям. – Жди меня и не скучай. И не вздумай спать. А то мне будет не с кем сплетничать, когда вернусь. У меня ж рука не подымется разбудить беременную женщину.

Прия посмотрела сестре вслед с улыбкой.

Дни, когда они бывали на одной волне, были редки. Сестры родились слишком разными по характеру, и их взгляды на многие вещи часто сильно отличались, отсюда и темы для бесед можно было пересчитать по пальцам. Например, они обе любили розы, но Кхира – бордовые, а Прия – белые. Доведя раз садовника до сердечного приступа, девушки на время прекратили споры, но потом возобновили, ведь их отцу было все равно, какие цветы распустились в цветниках. Как истинный правитель, он не совал нос в подобные сентиментальные штучки, и сестрам приходилось сражаться друг с другом за первенство красок в саду. Одним весенним днем муж Прии предложил для разнообразия посадить желтые, и вот на этой почве сестры помирились, так как обе терпеть не могли этот цвет. Принялись ворчать на несчастного Верна что было силы и на несколько недель позабыли о предмете своего спора. Розы, как бордовые, так и белые, расцвели одна красивее другой, и тем летом сад просто утопал в ароматной до мурашек роскоши.

Ноги озябли – Прия потянулась за покрывалом. Плотное и тяжелое, оно мгновенно подарило желаемое тепло, и Прия, закрыв от удовольствия глаза, попробовала задремать. Не вышло. Из головы не шел разговор с сестрой и ее чувства к кузену. Глупые чувства, никому не нужные: ни ей, ни ему. Бередящие старую рану и ворующие ценные дни жизни.