Сердце хочет говорить

2 глава

В Омуте Гризийцам нравилось все больше и больше с каждой минутой. Атмосфера, царившая вокруг была столь теплой, сплоченной и дружелюбной, что у новеньких не было шанса не прижиться здесь. Впрочем, это они поняли в тот момент, когда переступили порог деканата. Секретарша ректора – бойкая бабусечка - с одного взгляда поняла, кто к ней пожаловал, и тут же развела бурную деятельность. Гризийцы даже под пытками не вспомнят, как оказались на мягких диванах с чашкой ароматного какао в руках.

Сам же ректор тоже не заставил себя ждать. Подтянутый молодящийся старичок, с щегольскими белоснежными усами, не стал загонять юных артефакторов в свой кабинет и сажать их на жесткие стулья, а сам вышел к ним в комнату ожидания и уселся напротив с такой же чашкой в руках. Друзья с удивлением переглядывались, ведя немую беседу, и не могли поверить, что знаменитый Грегори Мортен – герой континентальных войн, пьет вместе с ними какао и травит байки о его студенческих годах в этих стенах.

Только когда чашки опустели, ректор ОМУТа перешел к делу. Дал на подпись бумаги, выдал расписание, карту, сообщил о том, что вещи уже доставлены в их комнаты, рассказал о том, как передвигаться по огромной территории университета с помощью портальных переходов и какие главные правила здесь есть. После этого выпроводил всех из администрации, напомнив о том, что время обеда подходит к концу.

Так, немного ошалевшие и дезориентированные, гризийцы очутились на улице с ворохом бумаг в руках и с выпученными глазами. Пару минут они так и стояли под всё еще теплым осенним солнцем, пытаясь переварить информацию.

- Как думаете, какой цвет наш? – первая очнулась Амаль, указывая пальцем куда-то вдаль. Территория ОМУТа действительно впечатляла размерами, но на горизонте у самого подножью круглых скал виднелись четыре факультетские-Башни. Как новички уже знали, именно там в основном будет проходить обучение.

- Артефакторы принадлежат Башне-Искусств. Так что скорее всего белый, - ответил ей Микэль, указав пальцем на высокое круглое здание, увитое белыми цветами. С такого расстояния казалось, что кто-то из богов взял в руки ластик и стер часть пейзажа, оставляя чистый лист.

Все факультетские Башни были похожи, как четыре капли воды, и только растения, укутывающие темный камень, отличали одну от другой. Красный ползучий клен кровавыми каплями стекал по Башне-Защиты, зеленый плющ окутывал объятьями Башню-Жизни, а Башня-Звезды красовалась синим одеянием.

- Смотри, тут даже кинотеатр есть под открытым небом! – Ларит ткнул пальцем в карту у него в руках. - Удивительно, как быстро воспоминалки твоей матери добрались досюда. Всего год прошел с выпуска первой партии, - похлопал по плечу друга Ларьит, говоря о привычных нам видеокамерах, но работающих по другому принципу – магическому.

Микэль скуксился и пробубнил себе под нос:

- Вообще-то, это была моя идея. Мы вместе с ней работали над ними.

- Да знаем мы, знаем, наш дорогой гений, - засмеялась Амаль. – Ты невероятно крут. И уже богат, в отличие от некоторых.

- Я вообще-то тоже не оборванец какой-нибудь! – взбеленился блондин, с вызовом глядя на невесту. Для убедительности он даже надул тощую грудь и поправил рукой очки, в которых сверкнули драгоценные камушки.

- Пфф, - закатила глаза девушка. – ты живешь за счет богатства семьи, а у Микэля есть мозги и патенты. Если у тебя наследство отожмут, с чем ты останешься, а?

- Тогда придется нам, дорогая, жить на твое наследство, - изменив голос на противно-слащавый, ответил парень. – Или ты забыла, что мы помолвлены?

И теперь уже он демонстрировал обручальное кольцо, а невеста брезгливо поглядывала на мужскую руку. Микэль лишь сочувственно вздохнул и отвел взгляд. Ему было жаль друзей. Насколько он знал, Ларьит и Амаль с детства были не разлей вода, но когда их родители решили упрочить союз двух семей браком, все пошло крахом. С тех пор друзья не упускали возможности уколоть друг друга посильнее и сделать побольнее. Только присутствие Микэля удерживало их от непоправимого. Удивительно, что они вообще могли находится рядом друг с другом.

Так будущие новобрачные продолжали ругаться на протяжении всей дороги до главной площади, рядом с которой находилась не только Лилия, из которой можно было перенести в любой конец университета, но и столовая. Она была намного ниже хрустального цветка и чем-то похожа на цирковой шатер, только прозрачный. Куполообразное здание было сделано из стеклянных пластинок, по которым струилась золотая вязь узоров, а вход был прикрыт тюлем с колокольчиками, как и у Лилии. Гризильцы с интересом осматривали необычную архитектуру, и только будущие супруги проигнорировали её очарование, продолжая ворчать друг на друга. Так, не отрывая друг от друга пылающего взгляда, они отодвинули прозрачную ткань и под оглушительный звон колокольчиков оказались внутри.

Все пространство под куполом было уставлено большими и маленькими круглыми столами, на которых обязательно стояли вазочки с цветами. По бокам располагались раздаточные столы. Со всех сторон раздавались разговоры, смех и привычная студентам ругань. Микэль прикрыл глаза, с блаженством погружаясь в теплую атмосферу, создаваемую одними лишь звуками. Скрежет ножей по тарелкам, звон бокалов и скрип ножек стульев по паркету, множество голосов. И вдруг сквозь всю эту какофонию прорезался стук. Самый обычный, ничем не отличающийся от любого другого стука каблуков. Только этот казался опасным. Будто другие звуки боялись его, становились тише и незаметнее. А может и вправду каждый, кто слышал его, замолкал и старался не шевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание того, кто его издавал.

Этот звук казался Микэлю очень знакомым.

- Я задушу тебя твоими же носками, тупой ты придурок! – словно гром раздались рядом слова подруги. Микель даже подпрыгнул от того, на каком контрасте с воцарившейся тишиной прозвучал ее голос. И вдруг Амаль замерла. Её карие глаза в испуге округлились, кожа побледнела, а руки вцепились в сережки, которые являлись сильнейшим щитом, защищающим от ментального вмешательства. Такой был у каждого из гризийцев.