Сердце хочет говорить

17 глава

17 глава

Лес пах дымом. Сквозь обугленные кривые ветки вдали виднелись руины некогда величественного дворца Тойре. Изредка пронзительно верещали птицы-смертники, учуявшие боль: верные спутники несчастий. Эти твари были магическими существами, питающимися остаточными следами искаженной магии. Такое случалось в местах большой концентрации силы, которая впитывала в себя ужас и страх людей, обретая разум и неся с собой зло для всех, кто встретиться на ее пути. Но для птиц-смертников искаженная магия была настоящим деликатесом. Поэтому они слетались на места побоищ и трагедий, наедаясь до отвала. Так и сейчас облезлые птицы, измазанные гноем, сочащимся из их пор, набрасывались друг на друга, отнимая лакомство и копя силы, чтобы после вступить в бой за лидерство.

Граф Тойре с отвращением смотрел на этих созданий, и с такой же маской презрения наблюдал за девушкой, идущей впереди всех. Ее красное платье волочилось по земле, пачкая подол в золе, которую приносил ветер с пепелища. Одной рукой менталистка приподнимала ткань, чтобы в ней не путались тяжелые военные ботинки, которыми она заменила изящные туфельки. Эта обувь, совершенно не подходящая для леди, казалась кандалами на тонких ногах. Птицы-смертники слетались к девчонке все ближе и ближе, словно она была самой покровительницей Смертью. Только сама Смерть не обращала на них внимания, ничуть не смущаясь маленьких черных глазок, следящих за каждым ее шагом.

Неожиданно красноглазая остановилась у одного из деревьев. Внимательно посмотрела на него, а после приложила ладонь к сухой коре, к чему-то прислушиваясь. Двое стражей остановились неподалеку, оглядываясь вокруг. Дариас и Дениз тоже замерли в ожидании. В этот момент птицы-смертники осмелелии. Первая подлетела ближе, бросаясь прямо под ноги менталистке, вторая за ней попыталась сесть на плечо, третья на голову, впиваясь острыми когтями. Граф дернулся на помощь, но менталистка сама без сожалений отбросила тварь ударом ноги, а остальные сами скорчились от боли, истошно завереща и попадая на землю. Бедные создания скулили, отползая назад от жестокой жертвы, но та на них даже не взглянула, полностью увлеченная деревом.

- Ей не безразлично, - неожиданно раздался рядом голос леди Мортен. Пожилая женщина подошла к графу, заметив его пристальное внимание к своей воспитаннице.

- Разве? – он и не думал скрывать своего отношения к девушке. Девочнка не выглядела взволнованной. Если в ней и были какие-то эмоции, то только праздное любопытство. Менталистка была похожа на тех прохожих зевак, которым интересно поглазеть на пьяную драку. Убили его детей, его жену, уничтожили его дом… как какая-то девчонка может вести себя настолько непринужденно?! Без грамма уважения и сочувствия.

Единственное, что сдерживало лорда от того, чтобы выгнать нахалку – это её демонстрация силы в здании стражей. Девчонка дала ему хоть маленькую, но все же надежду. И пускай в другом случае гордость бы не позволила снести подобное пренебрежение, но сейчас, когда на кону жизнь сына, он готов был стерпеть любое унижение. Даже от сопливой леди.

Словно услышав эти мысли, красноглазая криво усмехнулась. Граф сконцентрировал взгляд на её темных губах, искривлённых в улыбке. А после девчонка отвернулась, продолжая путь к замку.

- Кто она? – спросил Дариас у Дениз, возобновляя шаг. Любой другой с первой секунды понял бы, кто такая эта девушка. Её имя в газетах последнюю неделю появлялось слишком часто. Но Дариас Тойре не читал последние выпуски, не интересовался слухами и свежими новостями. Единственное, что волновало – жив ли его сын. Поэтому сейчас, повстречав девушку с красными глазами, пугающей силой и рубином на пальце. Только внутренняя опустошенность не дала ему удивиться слишком сильно – на это не было сил.

- Её зовут Николя. Николя Мариз Лузарьи. Вы правильно поняли, к какой семье она принадлежит, - тихо ответил женщина, с горечью в глазах смотря на спину воспитанницы.

- Значит в ту ночь погибли не все? Пятому роду высших удалось спастись, - кивнул граф, который неожиданно испытал какое-то непонятное тянущее чувство по отношению к девчонке. Он догадывался, что такая сильная семья не могла исчезнуть за одну ночь. Победить высших могли только высшие, но причастие к трагедии ни одной из оставшихся четырех семей доказано не было. А значит Лузарьи не могли исчезнуть с лица мира так просто. И вот это юное создание перед ним – доказательство его правоты. Лузарьи спаслись и даже защитил ребенка, маленькую красноглазую девочку. Просто притаились, пока не уверились, что все их враги повержены. Раньше Дариас испытал бы лишь гордость за свою проницательность, но сейчас, встретившись с Николя, что-то внутри мешало ему радоваться. Сколько ей было той ночью? Наверное, примерно так же, как и его сыну сейчас.

- Она единственная, - ответ леди Мортен стал неожиданностью для графа, который пытался разобраться в своих чувствах. Его глаза распахнулись, уставившись на генерала. – Погибли все: глава рода, его сыновья и их семьи, сотня слуг... их тела искромсали, выпуская всю кровь до капли. У наследника рода, отца Ники, было пятеро детей. Николя была самой младшей из них.

Дариас посмотрел на нее. Девушка стояла около высоких, кованных ворот. Они противно поскрипывали, качаясь на одной петле, а ее бледная рука гладила прутья, прислушиваясь к их холоду. Она слышала весь разговор, но никак не реагировала на сказанные слова. Красное платье колыхалось на ветру, пряди волос переплетались друг с другом. Лицо было спокойным и умиротворенным, идеально бледным, как положено аристократке. Оно обманывало своей неподвижностью. Но теперь граф видел совсем другое лицо – крохотное чумазое испуганное личико маленькой девочки.

«Она единственная».

Ее накрашенные темным губы искривились в усмешке. И в этот момент кованная дверь слетела с петель и с протяжным гулом упала рядом с ее ногами, подчиняясь невидимой силе. Алый взгляд опустился к звенящему металлу, прутья которого сплетались в божественные цветы.