Сердце хочет говорить

18 глава

18 глава

- Где он? Где мой сын? Он в плену? – воскликнул граф, попытавшись вновь схватить Николя за руку, но ее душевная доброта и сострадание уже иссякли на прошлом успокаивающем жесте, поэтому она сделала грациозный шаг назад, уходя от прикосновения.

«Нет, его не смогли забрать. Я уверена, что мальчик здесь, на землях Тойре» - ответила она, складывая руки перед собой в замок. Дариас опомнился, сжав кулаки и отойдя еще на шаг. Впрочем, сейчас его волновало совсем не это.

- Замок уже обыскали. Проверили все, от подвалов, до чердака. Вскрыли все тайники и переходы. Прочесали территорию вокруг. Везде пусто. Моего сына здесь нет!

«Он здесь, - уверенно сказала высшая, поворачиваясь спиной к графу. Голос ее был полон какой-то отчаянной решимости. Должно быть и лицо сейчас не казалось таким беспристрастным, поэтому менталистка предпочла скрыть его. Не показывать своих слабостей. - «Он бы не смог далеко уйти. Я знаю».

- Тогда скажи, где! Ты же уже знаешь все, что произошло. Замок все рассказал тебе! Скажи, куда убежал Торион? - Дариас больше не мог медлить. Долгие две недели он не видел своего мальчика, не знал, что с ним, в порядке ли он. Жив ли… Граф не мог отделаться от мысли, что его мальчик, сбежав от врагов и огня, погибнет из-за того, что отец его нашел слишком поздно. Дариас не мог спать. Стоило ему закрыть глаза, как его преследовал тонкий испуганный голос. «Папа, где же ты?»

«Я знаю лишь то, что было до пожара. Тогда Торион был жив. Остальные воспоминания съел огонь, - отрицательно покачала головой Николя, не поворачиваясь к лорду. Она медленно шла к центру пустого зала, сложив руки перед собой. Ботинки тихо шаркали по полу, заглушаемые пыльным платьем. Тяжелая ткань текла вслед за хозяйкой, словно королевский шлейф. Приглушенный свет лился на менталистку из разбитых стрельчатых окон, окутывая гордую фигуру потусторонним свечением, делая ее полупрозрачной и какой-то нереальной, возвышенной. Призраком поверженной королевы в разрушенном замке.

«И нет, я не могу услышать мыслей вашего сына, как вы подумали,» - добавила Николя и резко остановилась, вскинув голову вверх – туда, где над ней висела хрустальная люстра, поблескивая гранями осколков.

- Тогда как ты можешь быть уверена, что он жив?! – закричал Дариас, подаваясь вперед. - Если мою жену и дочь убили до пожара, то сына было некому защитить от огня! В нем еще не проснулся Дар! Он умер! - вены на его руках вздулись, словно граф хотел броситься на менталистку, переломить ее пополам за то, что дала ему бессмысленную надежду. Но все же именно та самая надежда и держала его и не давала сорваться с места. Ведь тех страшных слов: «Ваш сын мертв. Сожалею,» - не прозвучало в его голове. Лорд Тойре не верил, когда это говорили другие: стражи, менталисты, сыщики... Почему-то за столь короткий срок именно слова Николя стали для него самыми важными.

«Ваш сын не умер в огне,» – сказала она ввысь, запрокинув голову к потолку. И Сердце Дариаса остановилось. – «Разойдитесь. Мне нужно пространство», - приказала.

Лорд не мог пошевелиться и уж тем более уйти, но в этот момент на его плечо легла прохладная ладонь, которая потянула его к дальней стене.

- Она найдет вашего сына, - прошептала Дениз, уверено уводя мужчину своей хрупкой, но сильной рукой генерала. При этом она махнула стражам, чтобы те вовсе вышли из зала. – Когда случилась трагедия с родом Лузарьи, Николя тоже еще не обладала магией. Но только ей удалось спастись. Если и есть человек, способный понять чувства вашего Ториона - это она. Николя знает, как думает мальчик, что испытывает. И прекрасно понимает ваши чувства. Ники не стала бы обманывать. Доверьтесь ей. И она вернет вам вашего сына.

Николя закрыла глаза. Ее губы шевельнулись, и повсюду раздался протяжный гортанный звук. Так пели древние шаманы, взывая к Богам и истинной Силе. И эта глубокая дрожащая нота пронзила собой воздух, резонируя с пространством, делая ощутимым то, чего не было прежде: эмоции, чувства, воспоминания, мысли, прошлое и настоящее. Тысячи голосов заговорили разом, шепотом скользя по коже, заползая в уши, чтобы свести с ума. Воздух всколыхнулся, закачался, как на волнах, и высшая распахнула руки, которые зажглись красным сиянием.

Звук поднялся на тон выше, делая чужой шепот лишь пронзительнее. Дариас и Дениз с силой зажали уши, пытаясь спрятаться от силы элементаля, но вряд ли это помогло хоть на миг. Николя медленно оборачивалась вокруг себя, оставляя в воздухе ровную магическую линию, которую чертили ее руки. И в миг, когда контру сомкнулся, от колдуньи хлынула горячая волна силы, наполненная пронзительным криком.

Темные губы Николя зашевелились, и нота обратился в ломающуюся песнь. Голос – так называли призыв к истинной силе древние маги, которые еще помнили времена Богов. Ритуал, позабытый людьми от того, что у них просто не хватало сил провести его. Но Дариас, утирая кровавую дорожку под носом, слышал Голос Разума, и это не было бредом или галлюцинацией. Древнее мастерство призыва, на которое откликнулся сам покровитель менталистов. Он был не в голове, и не вырывался из уст своей хранительницы, он был везде и его не было. А Николя танцевала, подчиняясь Разуму, продолжая играть с гортанными звуками, то резко обрывая слога, то тягуче тяня их вибрацией. Вместе с этой песней она изгибалась, текла и обрывалась в сиянии красных искр.

И в один момент, когда голос ее охрип от громкости, Николя замерла. И резко распахнула глаза, которые полностью окрасились красными.

Дариас хотел броситься к высшей, но его резко остановила тяжелая рука генеральши.

- Не дергайся, - еле слышно шепнула Дениз Мортен. – Не окликай ее, тихо иди следом, сильно не приближайся и не привлекай внимание. Сейчас в ней осталось совсем мало от Николя.

А девушка с раздражением щелчком пальцев уничтожила на себе тяжелые ботинки и босиком грациозно двинулась вперед. Меналистка словно парила в воздухе, она не корчилась от боли, наступая на стекла и острые камни голыми ногами, словно была приведением. Николя шла вперед все быстрее. При этом на ее пугающем мертвенно бледном лице с красными провалами глазниц было написано ледяное спокойствие, как у мертвеца, который долго ждал своей кончины. Менталистка летела по коридорам, сворачивала в одном ей известном направлении. И спускалась все ниже и ниже. В подвалы. Она открывала потайные ходы, выходила их них, блуждала по камерам, пыточным и складам, пока не оказалась в тупике. В последней самой дальней маленькой и пустой комнатке. Где не было никого. И тогда Николя замерла.