Сердце и корона

Глава 5. Дорога к Велмиру

Утро выдалось на редкость тихим. Ни голосов, ни шагов за окнами — даже ветер, казалось, затаился, прислушиваясь. Воздух стоял неподвижно, как перед бурей. Я лежала на спине, уставившись в потолок, где на побелке едва заметно проступали трещины. Не спала — просто ждала, когда наступит момент встать.
Сегодня всё менялось. Сегодня мы покидали это место.

— Ты не спишь? — раздался шёпот Катерины, ленивый, но внимательный.

— Думаю, — выдохнула я, не поворачивая головы. — О многом.

Катерина потянулась, легко зевнула, и медленно села на своей узкой постели. Свет пробивался сквозь щель в занавеске, ложась на её лицо золотистой полосой. Она взъерошила волосы, откинула их за плечо и посмотрела в мою сторону.

— Хочешь всё обсудить? Или будем молча страдать вместе?

Я слабо усмехнулась, почувствовав, как уголки губ дрогнули почти помимо воли.

— Второе звучит надёжнее.

— Ладно, — хмыкнула она. — Но имей в виду: если ты начнёшь ныть, я тоже начну. И тогда мы просто утонем в общем страдании.

Я села, чувствуя, как прохладный воздух коснулся спины. Провела рукой по волосам, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли.

— Думаю о Стефане.

Катерина подняла на меня взгляд. Её глаза были внимательными, серьёзными, но она ничего не сказала — просто ждала.

— Я не знаю, где он. Жив ли. Один ли. — Мой голос дрогнул, но я продолжила. — Всё это время… я только и чувствовала, что вину. За то, что не смогла защитить его. За то, что он — один. А я… нет.

— Мы найдём его, — сказала Катерина спокойно, но в её голосе звучала твёрдость. — Вместе.

— Надеюсь. — Я опустила взгляд, сжав пальцы в одеяле. — Просто… я понимаю, что нам не справиться в одиночку. Что нам нужна помощь. И, скорее всего, она может прийти только от него.

— От Каэля? — уточнила она, чуть приподняв бровь.

Я кивнула. Не сразу. Словно внутри что-то сопротивлялось, мешая произнести это вслух.

— Но мне… сложно. Просить. После всего.

Катерина криво усмехнулась, поджав губы.

— Гордая ведьма не умеет просить? Ну-ну. Будем честны — умеет. Ещё как. Просто не хочет именно у него. Потому что боится, что он откажет. Или, что хуже… — она наклонилась вперёд, — что всё снова станет личным.

Я посмотрела на неё, и неожиданно внутри стало чуть теплее. Как будто этот взгляд вытеснил тяжесть, сдавливавшую грудь.

— В дороге, может, получится. — Я пожала плечами. — Если подвернётся момент.

— Подвернётся, — с уверенностью сказала Катерина, откидывая одеяло и свешивая ноги с кровати. Она потянулась, собираясь подняться, как вдруг в тишине раздался глухой стук в дверь.

Обе мы замерли на долю секунды, и лишь затем Катерина, не оборачиваясь, сказала:

— Заходи.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл Томас. Мятая рубашка, взъерошенные волосы, сонные глаза — он выглядел так, будто до сих пор не осознал, что на пороге важнейшего путешествия в своей жизни.

— Доброе утро, леди, — пробормотал он, с трудом сдерживая зевок. — Вы уже готовы к великому пути в неизвестность и неудобные сёдла?

— Готовы, — ответила я с улыбкой, в которой звучало больше решимости, чем лёгкости.

— Пошли. Все уже ждут, — хмыкнул он и исчез за дверью.

Мы с Катериной быстро оделись, молча, точно зная, что сказать сейчас больше нечего. Проверили вещи — всё было на месте. Я на миг задержалась у зеркала. Символы Иллириан вновь едва заметно светились на коже, как отблески чего-то древнего, неумирающего. Как напоминание — кем я стала. Или, может быть, кем всегда была.

Я провела пальцами по тонким линиям, и магия внутри откликнулась — тихо, почти ласково.
Я найду тебя, Стефан. Во что бы то ни стало.

Мы вышли, не оглядываясь.
Впереди был Велмир.
И, возможно, ответы.

Во дворе у конюшен было прохладно. Утренний туман ещё не рассеялся, стелился по земле лёгким призрачным покрывалом. Воздух пах сырой землёй, лошадьми и чем-то тревожно-ожидающим. Слышался звон уздечек, приглушённые голоса стражи, редкий топот копыт. На миг мне показалось, будто весь мир затаил дыхание — перед тем, как сдвинуться с места.

Мы с Катериной и Томасом вышли из здания, и нас уже ждали.

Родители.
Мама — Элизабет — собранная, безупречная, даже в этот ранний, туманный час. Отец — Рональд, высокий, сдержанный, но я заметила, как крепко он держал её за руку. И родители Катерины — элегантная женщина в мантии цвета рассветного неба и мужчина с серебристыми волосами и живыми, цепкими глазами. Я вдруг поняла, как мало знаю о семье Катерины… Но сейчас между ними и моими родителями чувствовалась лёгкость — как между старыми союзниками, которые прошли уже не одну дорогу вместе.

— Ну вот и всё, — сказала мама тихо, подходя ближе. Её голос был мягким, но в нём звенело нечто окончательное. — Настало время дороги.

Я кивнула, борясь с тем, что поднималось в груди. Рядом с ними я всё ещё чувствовала себя девочкой. Но девочка осталась в прошлом. Теперь — только я. Такая, какая есть.

— Будьте осторожны, — сказал отец, окинув нас всех взглядом. — И если что-то случится… не геройствуйте. Отступайте. Главное — вы сами.

— И берегите друг друга, — добавила мама. — Особенно её, — с лёгкой улыбкой она посмотрела на Катерину, а затем на Томаса.

— А меня можно не беречь, да? — фыркнул Томас, демонстративно обиженно.

— Томас, — сказала я, — ты сам себе враг. Тебя никто не бережёт.

— Обидно, но справедливо, — вздохнул он с притворной тяжестью.

Из боковой галереи к нам подошла Рина. Сегодня она была сдержанна, собрана до холодности, но в её глазах отражалось напряжение — не тревога, но предчувствие. Тень грядущего.

— Мама, папа… — тихо сказала она, обнимая родителей. Они прижали её к себе с силой, с какой обнимают перед тем, как отпустить.

Её мать — высокая, темноволосая, с татуировкой защитников Иллириан на руке — казалась вырезанной из камня, но в её глазах стояла боль. Отец — с глазами, как у Рины, — держал её за плечи, будто хотел впитать последние секунды.