Сердце и корона

Глава 10.Тишина перед уходом

Ночь была слишком тихой. Даже ветер, казалось, обошёл замок стороной, не желая тревожить то, что должно было произойти. Луна резала небо холодным серебром, а тени от башен тянулись, как когти, к каменному двору. Весь замок будто затаил дыхание, предчувствуя, что его стены скоро потеряют тех, кто идёт в опасность.

Я стояла у окна, прижимая пальцами ремни дорожной сумки так сильно, что кожа побелела. За стеклом — безмолвие, а внутри — гул, как перед грозой. Сердце билось неровно, слишком громко.

Вещей было мало: плащ, кинжал, мешочек с травами, флакон тёмного эликсира, который мне подарила мать. Всё. Ничего лишнего, никакой роскоши, никакой защиты, кроме собственной магии, что жила где-то глубоко и не всегда слушалась.

Я глубоко вдохнула, пытаясь заглушить тревогу. Но вместо этого почувствовала её — магию. Она дрожала в воздухе, откликаясь на моё волнение, медленно просачивалась под кожу, будто спрашивая: готова ли ты?

Стук в дверь разорвал тишину.

— Готова? — голос Каэля был приглушённым, но всё равно пронзил меня насквозь.

Я обернулась. В проёме стоял он. Не в привычном облике принца — без короны власти, без маски холодного ректора. Только тёмный плащ, скрывающий широкие плечи, и усталый взгляд, в котором горело что-то, что он прятал от всех.

Даже так — или, может, именно так — он казался опаснее, чем когда-либо.

— Почти, — выдохнула я, чувствуя, как магия внутри откликнулась на его присутствие. Она тянулась к нему, как ниточка, тёплая, золотистая. И я — вместе с ней.

Он сделал шаг в комнату, и воздух стал плотнее, насыщеннее.
— Катерина и остальные ждут у северной лестницы, — сказал он тихо, но его голос был как металл — твёрдый, сдержанный.

Я кивнула, хотя сердце стучало громче.
— И… Томас?

Он на мгновение замер, будто решая, говорить ли.
— С Томасом всё будет в порядке.

Я нахмурилась.
— С чего ты так уверен?

Каэль шагнул ближе, так близко, что расстояние между нами стало опасным. Я почувствовала, как магия внутри дрожит, стремясь сорваться навстречу. Даже воздух между нами искрился чем-то невидимым, тёплым и опасным.

Его голос стал тише, почти заговорщицким:
— Потому что он уже не здесь.

— Уже не здесь? — повторила я, не сразу осознав смысл слов.

Каэль задержал дыхание, потом тихо добавил:
— Я отправил его к твоим родителям прошлой ночью. Никому не сказал. Только тебе.

Сердце болезненно сжалось.
— Ты… сделал это без меня?

Он выдержал мой взгляд, и в его глазах не было ни тени сожаления.
— Если бы я сказал раньше, ты бы спорила. У нас нет времени для споров, Пегги. Здесь небезопасно, особенно если уходит Катерина. В замке не останется ни одного человека, которому можно доверять.

Его слова были как удар и защита одновременно. Да, он поступил самовольно, но… ради Томаса.

Я опустила взгляд, чувствуя, как магия внутри откликается на его решимость. Золотистая энергия дрожала под кожей, словно живая, и тянулась к нему, будто он был чем-то, что притягивает её без причины, — чем-то, что я не могла объяснить.

— Ты правда думаешь, что король и королева… — я осеклась, не решаясь закончить мысль.

— Я думаю, что они играют в свои игры, — ответил он холодно. — И лучше не проверять, чьей фигурой станет твой брат.

Мне захотелось возразить. Сказать, что он не имел права. Что Томас — мой брат, моя кровь, и решения о нём должны приниматься мной. Но вместо этого я… выдохнула.

— Спасибо, — сказала я почти шёпотом.

Каэль нахмурился, словно не ожидал этого.
— За что?

— За то, что сделал то, что я сама боялась сделать, — ответила я, поднимая на него взгляд.

Между нами потянулась невидимая нить, и я чувствовала, как магия внутри вибрирует, стремясь переплестись с его силой. Тёплое, почти болезненное притяжение разлилось по телу.

Он это почувствовал. Я видела, как напряглись его плечи, как взгляд стал темнее.
Но Каэль сделал шаг назад.
— Нам пора, — сказал он глухо. — Не дай этому… захлестнуть тебя.

Этому.
Он говорил про магию.
А я знала — не только про неё.

Я кивнула, сжала ремни сумки сильнее, чем нужно.
— Ладно. Пошли.

Мы шли по узкому коридору замка, где факелы горели тускло, а каменные стены холодили воздух. Каждый шаг отдавался эхом, будто само здание знало — мы уходим.

Каэль шёл впереди, почти не оборачиваясь. Его фигура в тёмном плаще сливалась с тенью, и я чувствовала, как моё внимание снова и снова возвращается к нему, как будто притянуто невидимой силой. В груди было странное тепло, перемешанное с тревогой. Я не понимала, почему меня так тянет к нему — особенно сейчас, когда он держался отстранённо, будто ставил невидимую грань.

Когда мы достигли северной лестницы, там уже ждали остальные.

Катерина — в простой куртке, волосы заплетены в тугую косу. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на нас так, словно готова взорваться.
— Отлично, вы всё-таки пришли, — её голос был сухим, но в нём слышалась тревога.