Сердце и корона

Глава 15. Те, кого забыли

Мы шли вчетвером — Каэль впереди, за ним Лерон, потом Рина, а я замыкала цепочку. Остальные выбрали другой ход, чтобы встретиться с нами ближе к центру. Решение было рискованным, но тоннели расходились во все стороны, и оставаться всем вместе значило — либо заблудиться, либо попасться сразу.

Тоннель, сперва прямой, начал изгибаться, будто тянулся к самому сердцу земли. Стены с каждой минутой становились всё влажнее, поросшие тёмной плесенью. Вскоре воздух начал меняться — в нём появилось что-то… дикое. Неручное. Как будто за стенами что-то дышало — медленно, тяжело, с лёгким хрипом в конце вдоха. Магия будто начала дрожать в воздухе — не опасно, но ощутимо. Как статика перед грозой.

Мы вышли в полуподземный зал. Высокие потолки. Каменные арки. И — клетки.

Десятки клеток. Большие, проржавевшие, но крепкие. Кое-где к ним были прицеплены магические замки, сплетённые из алых нитей и чёрного кварца. А в самих клетках... я сперва не поверила.

Магические звери. Настоящие. Даже те, которых, казалось, больше не существует.

В одной клетке — крылатый лис с серебряной шерстью, свернувшийся в клубок, прижав уши, будто боялся даже пошевелиться. В другой — пепельный грог, зверь из легенд, чья кровь якобы могла лечить магическое отравление. Он глядел на нас глазами, в которых не было ни страха, ни агрессии — только бесконечная, глухая тоска.

— Боги, — прошептала Рина. — Это... всё настоящее?

Каэль молча шагнул ближе к одной из клеток, вглядываясь. Там, в глубине, среди грязи, лежала тонкая, почти прозрачная змея с рубиновыми глазами. Её тело дрожало от малейшего движения воздуха, как будто сама ткань реальности в этом месте была для неё ядом.

— Некоторых считали вымершими, — проговорил он, не поворачиваясь. — Других — мифами.

— Почему они здесь? — я едва могла дышать. — Это подземелье… лаборатория?

— Или склад, — глухо ответил Лерон за спиной. Его голос прозвучал как удар по тишине.

Каэль обернулся ко мне. Его глаза были напряжёнными.

— Астелла использует их. Или учится на них. Или боится их. Любой вариант — плохой.

Мы медленно шли между клетками. Где-то звери отступали в тень. Где-то — рычали. Один зверь с пылающими глазами прыгнул на прутья, и магия вспыхнула, отбросив его назад. Он заскулил, прижавшись к земле. Я шагнула ближе — и почувствовала, как от него тянет болью. Как будто он молил — не о свободе, а о конце.

Магия внутри меня вскинулась, возмутилась. Это было… неправильно. Противоестественно.

Рина стояла у клетки, где томился существо, напоминающее оленя — только с чешуёй вместо шерсти и рогами, сплетёнными из кристаллов. Оно смотрело прямо на неё — и не отводило взгляда.

— Мы должны… — начала она, но Каэль резко качнул головой.

— Не сейчас. Мы не можем забрать их. Не можем освободить. Пока не знаем, что дальше.

Я стиснула зубы. Это было жестоко. Больно. Но он был прав. Мы не знали, чем закончится этот путь. А если сорвёмся сейчас — можем не дойти вовсе.

Тогда я посмотрела на этих существ и мысленно пообещала: если доживу — вернусь за вами. Обязательно.

И мы пошли дальше.

Дальше становилось только хуже.

Тоннель сузился, стены будто сдвинулись ближе, пропитанные временем, страхом и чем-то иным — магией, чуждой и тяжёлой. Свет от фонаря в руках Денара — едва теплел в этом вязком полумраке. Воздух был влажным, глухим. Шаги тонули в нём без эха. А потом... мы снова вышли в зал.

Но этот был другим.

Клетки здесь были крупнее, прутья — не из железа, а из сплетённого чёрного стекла, подрагивающего от прикосновения магии. На полу — ритуальные круги, начерченные старой кровью, и кристаллы, в которых всё ещё пульсировал слабый свет. И звери здесь были уже не просто редкими.

Они были невозможными.

В первой клетке — существо с тремя парами глаз и прозрачными крыльями, будто сотканными из льда и пепла. Оно не двигалось. Только смотрело, и я поняла: оно видит. Не нас — меня. Глубже. Дальше. Под кожу.

Слева — водяной виверн, южная форма, исчезнувшая столетие назад. Его плавники были изрублены, а чешуя покрыта пепельными пятнами, как следы ожога.

В углу, за покорёженной решёткой, хрипел шрамоносный баргус — зверь, которого использовали имперцы для выслеживания ведьм. Он больше не мог ходить — лапы были перебиты — но даже из-под его тела тянулся след тёмной магии, как зловонный пар.

Я чувствовала, как в висках бьётся не кровь — а рвущаяся наружу сила. Иллирианская. Золотая и безжалостная. Она дышала вместе со мной, хотела прорваться.

— Кто… кто мог это всё собрать? — прошептала Рина. Она стояла рядом с Лероном, и впервые за всё время я видела, как в её лице появляется страх.

Каэль медленно огляделся.

— Только тот, кто готов смотреть в глаза чудовищам — и считать себя умнее их.

Он не сказал имя, но я услышала его в себе.
Астелла.

— Это не просто звери, — добавил Рина. — Это… как архив. Живой. На них ставили опыты.

— Или ставят, — поправил Лерон. Он почти не говорил, но когда говорил — каждое слово было весомым.

И именно в этот момент я заметила.