Сердце и корона

Глава 16. Пустота между нами

Каэль

Она исчезла.

Я не сразу это осознал. В такие моменты реальность не ломается с треском, как стекло. Нет. Всё гораздо подлее. Ты просто делаешь шаг — один, ещё один — и вдруг ощущаешь, что что-то... не так. Что-то не здесь.

Я повернулся. Рядом была Рина. Позади Лерон. Дальше шли остальные. Всё, как и должно было быть.

Кроме одного. Её не было.

— Пегги? — позвал я, но в груди уже поднималось это ощущение — как от падения во сне, когда ты осознаёшь, что земля не там, где должна быть.

Никакого ответа. Ни взгляда, ни реакции, ни даже дыхания.

Я снова обернулся, всматриваясь в сумрак прохода, откуда только что шла — шла рядом со мной. Мы говорили. Я слышал её шаги. Чувствовал тепло от её плеча. Слышал, как она вздыхала сквозь сжатые губы, пытаясь справиться с тем, что увидела в клетках.

А теперь — ничего.

Тишина не была пугающей. Она была… неестественной. Слишком плотной. Словно место, где она исчезла, не просто стало пустым — было стерто. Вычищено до белого. До боли.

Я шагнул назад. Медленно. Прикоснулся к стене, потом опустился на колено. Камень под ладонью был холодным, шероховатым. Влажным. Но — мёртвым. Магия здесь не трепетала, не оставила ни следа. Не было даже остаточного фона, который обычно остаётся после использования чар. Всё ощущалось… закрытым. Глухо и ровно.

Как будто её вырезали из самой ткани мира, оставив после себя не дыру, а идеально гладкое, заполированное ничто.

— Стой, — сказал я, когда Лерон хотел было сделать шаг вперёд.

Рина застыла рядом. Она, кажется, тоже почувствовала. Или, может, увидела моё лицо — достаточно, чтобы понять: здесь что-то серьёзнее, чем просто потеря из вида.

Я медленно встал. Воздух вокруг будто стал тяжелее. Густой, липкий — с привкусом заклинания, которое не должно было сработать, но сработало. И именно на неё.

Прислушался. Не ушами — кровью. Внутренним звоном, который всегда замирает, когда она рядом. Он не исчез. Он просто стал… далеким. Как будто её унесло вглубь, под землю, за несколько слоёв реальности. Но она жива.

Жива — и вне нашей досягаемости.

Я знал такие ловушки.

Это не было простым порталом или иллюзией. Это было куда тоньше, глубже. Старые маги называли их «выпадами»: заклинания, которые создавались не для убийства, а для отделения. Они не оставляли следа. Не вспышки, не шума. Они не рвали тело — они выдёргивали присутствие.

Я видел такое однажды. Давно. В годы, когда сам ещё не знал, на чьей я стороне.

Тогда исчез мой брат.

Тогда я ничего не смог сделать.

Я стоял, как сейчас, в коридоре, полном чужой магии, и чувствовал, как уходящее тепло растворяется, а я остаюсь — со сжатыми кулаками и ненавистью к собственной медлительности.

Сейчас всё повторялось.
Но не так.

Не с ней.

— Она где-то здесь, — сказал я. Голос был тихим, но каждый в группе обернулся.
Рина шагнула ближе.
— Где? Мы же только что… Я же видела её. Я…

Я кивнул.
— Видели. А теперь нет. Это не ошибка. Это конструкция. Вырванное место. Кусок реальности, скрученный и повернутый внутрь. Она попала туда. Или её затянули.

Салайя подошла к нам, лицо жёсткое, губы поджаты.

— Это может быть магия Империи?

— Нет, — покачал я головой. — Не их стиль. Слишком… древнее. Слишком чисто. Это магия из времён до Сайр’Мирра. Или, наоборот — самого Сайр’Мирра, но той, которую скрыли даже от тех, кто называет себя его наследниками.

Лерон молчал. Как всегда. Но в его взгляде была готовность. Он встал рядом со мной — как щит.
Рина же напротив — отступила на шаг. Смотрела на место, где исчезла Пегги, будто надеясь, что из тени появится её силуэт.

Но ничего не было.

Только пустота.
И глухой, настойчивый зов внутри меня. Зов к ней.

Я закрыл глаза.

Слушал.

Не разумом — кровью. Не магией — чем-то другим. Тем, что связывало меня с ней не словами, не обещаниями. А тем, что мы не решились назвать.

Она была не просто частью плана.

Не просто союзницей. Или избранной.
Она стала для меня якорем в этом зыбком мире. Тем, кто мог удерживать мою силу… и моё безумие.

Я не мог потерять её.

Не снова.

— Рина, — сказал я, не оборачиваясь. — Попробуй.

Она подошла ближе, вытянула руку вперёд. Кончики пальцев дрожали — не от страха, от сосредоточенности. Я знал: у неё сильная магия. Светлая, честная, выстраданная. Не такая, как моя. Не фальшивая.

Рина прошептала слова, мягкие, певучие. В воздухе повисли голубоватые нити — тонкие, почти прозрачные, как паутина под первым светом рассвета. Они потянулись вперёд, туда, где исчезла Пегги. Но не коснулись ничего. Просто зависли, дрогнули — и рассыпались. Исчезли. Словно их поглотила сама тьма.