Сердце и корона

Глава 20. Осколки крови

— Вот оно, — сказала она, — вот та сила, которую так хотела увидеть… А теперь покажи, что ты с ней умеешь.

Её голос был без эмоций, словно это был просто эксперимент, как наблюдение за пламенем под стеклом. Её тело — спокойное, уверенное, руки свободны. Она даже не напрягалась. И это бесило меня сильнее всего.

Я сделала шаг — магия хлестнула по воздуху, золотыми лентами срывая пыль с пола, поднимая воронку света. Я могла — чувствовала, как могу. Но не понимала, как её остановить. Она была плотью, а не тенью. Магия — проходила сквозь неё. Словно она не принадлежала этому миру. Или принадлежала слишком глубоко, чтобы что-то коснулось её поверхности.

Я метнула плеть из света. Удар отбросил её на шаг, потом ещё на один. Она выстояла. И лишь усмехнулась, будто это было разминкой, перекатывая плечи.

— Всё-таки кровь выдаёт, — её голос был как насмешка. — Та же бесполезная ярость.

— О чём ты? — процедила я.

Она двинулась вперёд, глядя прямо в глаза:
— О нём. Об Аларионе. Он тоже бился до последнего — и всё зря. Слишком много чувств. Слишком мало жестокости. Слабость под видом чести. И ты — точная копия. Даже смотришь так же… будто мир всё ещё можно спасти.

Я взвыла. От злости. От боли. От этого имени, которым звенела каждая клетка моего тела. АЛАРИОН. Имя отца.

— Ты ничего не знаешь обо мне! — выкрикнула я и ударила. Руками. Без магии. Просто кулаком — в лицо.

Женщина отшатнулась, но тут же пошла в ответ. Сильная, быстрая. Я уклонилась. Мы столкнулись вновь — не магией, телами. Камень под ногами треснул от силы наших ударов. Я била, как умела. Она била, как будто родилась с этим.

Я искала силу. Искала ребят. Рину. Каэля. Где они? Что с ними? Почему никто не идёт?

— Где они? — выдохнула я сквозь боль и кровь, — Где мои друзья?

Но ответа не последовало. Только новый удар — локтем в бок.

Я упала на колено.

— Они ничтожны. Как ты, — процедила она. — Если бы ты была умнее — ты бы ушла. Но ты, как и он… — она подняла кулак, — не знаешь, когда остановиться.

И в этот момент — что-то ударило её сзади.

Сильно.

Тяжело.

Её тело пошатнулось, лицо искажённое неожиданностью, яростью — и я увидела когтистую руку, выбивающую из неё воздух. С шипением.

— Ты… обещала, — раздался голос.

Я резко подняла голову.
Стефан.

ПолуВампир. Мой друг. Он стоял, вцепившись в неё, дыхание прерывистое, глаза — горящие. Он держал её, как зверя, которого боится, но всё равно бросается в бой.

— Ты клялась, — прошипел он, — не тронуть её.

Она рванулась, как хищник, готовый вцепиться в горло, но чья-то рука резко перехватила её за плечо и рванула назад так, что её шаг сбился, а дыхание сорвалось.
Я моргнула — и словно наткнулась на ледяную стену.

Стефан.

Он стоял за её спиной, высокий, напряжённый, с пальцами, вцепившимися в ткань её одежды так глубоко, что я почти слышала, как она трещит. Его лицо было бледным до болезненности, а глаза — не те, что я знала. Не тёплые, полные тихой иронии или участия. Нет. Сейчас в них горел другой свет — холодный, опасный, почти вампирский. Свет хищника, который готов перегрызть горло… или тебе, или ей.

— Довольно, — произнёс он тихо.

Слова скользнули по воздуху, как тонкий клинок. Ровные, почти безэмоциональные, и от этого ещё более страшные. Я не сразу поняла, кому он это сказал — ей… или мне.

Женщина чуть наклонила голову, и на её губах появилась странная, кривоватая усмешка. Не удивление, не страх — что-то близкое к удовлетворению. Будто она видела то, что ожидала. Будто они обсуждали некий план, в котором я была последней, кто обо всём догадывается.

— Опоздал, — сказала она, глядя на него с какой-то тягучей насмешкой.

Два слова. Всего два. Но в них было слишком много — воспоминаний, намёков, недосказанности. Как будто эти двое делили между собой целую историю, до которой мне не было доступа.

Сердце ударило сильнее, болезненно.
— Стефан… — я сделала шаг к нему, чувствуя, как каждая клетка внутри тянется за ответами. — Что ты здесь…

— Позже, — перебил он, не глядя на меня.

Это «позже» ударило сильнее любого кулака. Оно разделило нас стеной, которую я не могла переступить. Его голос был сухим, коротким, отрезающим все вопросы.

И всё же я видела — он смотрел на неё так, как не смотрят на случайных врагов. В этом взгляде не было пустоты. Там было что-то другое. Что-то, от чего у меня в животе всё сжалось в тугой ком.

— Вы… знакомы? — спросила я, и голос мой был тише, чем хотелось.

Внутри медленно поднималась не магия — ледяная, тошнотворная волна недоверия. Та, что обжигает не хуже огня.

Он сжал пальцы сильнее, так что её плечо выгнулось назад, а на лице мелькнула гримаса боли. Но она, даже в этом положении, нашла силы скосить на меня глаза и прищуриться.

— А она думает, что ты был в плену, — сказала она, почти по-детски насмешливо, как будто дразнила ребёнка. — Как трогательно.