Сердце и корона

Глава 22. Клятва крови

Огонь боли расползался от ключицы к шее и вниз по груди, вязкий, как расплавленный металл. Я уже собиралась сжаться в себе, чтобы выдержать — но девушка резко дёрнулась, словно кто-то ударил её в спину.

Тень, которую я заметила, стала человеком. Или, может, не совсем человеком. Движение было слишком быстрым, слишком хищным, чтобы успеть рассмотреть. Только звон — короткий, металлический, как если бы кто-то перерезал цепь.

Артефакт выпал из её пальцев. Упал на камень с глухим звуком и покатился ко мне. Я инстинктивно отпрянула — будто это была раскалённая кость, а не металл.

Девушка обернулась, но запоздала — незнакомец уже стоял за её плечом. Высокий, в тёмном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Он не издавал ни звука, только рука двигалась — легко, точно, будто он играл в заранее отрепетированный бой.

— Опоздал, — холодно бросила она ему, и я не поняла, обращается ли к нему или ко мне.

Он не ответил. Но по тому, как она чуть подалась назад, я поняла — она его знает. И не любит.

Я сделала шаг к артефакту, но камень под ногами дрогнул, словно под ним кто-то бился наружу. В следующую секунду между мной и артефактом выросла тонкая нить света, такая яркая, что она резала глаза.

— Не трогай, — сказал незнакомец, и голос его прозвучал тихо, но так, что я замерла. — Он настроен на тебя.

Внучка Астеллы усмехнулась и шагнула в сторону, выстраивая дистанцию.
— Значит, ты решил вмешаться. Как трогательно.

В этот момент за моей спиной кто-то застонал — тихо, слабо, но этого хватило, чтобы сердце ударилось о рёбра. Рина.

Я рванулась к Рине, но свет от артефакта дрогнул, и мне показалось, что он тянется ко мне, как живой, цепляется за кожу невидимыми когтями.

— Не смей, — голос незнакомца прорезал пространство, и нить света разорвалась, будто её сожгли изнутри. Он шагнул вперёд, заслоняя меня спиной.

Я успела увидеть профиль, очертания скул, и в груди что-то хрустнуло. Этот разворот плеч, этот холодный наклон головы… я знала их.

За его спиной раздался изумлённый, хрипловатый голос:
— Брат? — Каэль стоял, расширив глаза, будто видит призрак. — Ты же… в той темнице… Как ты вышел оттуда?

— С помощью этой девушки, — ответил брат, коротко кивнув в мою сторону. Они и правда были похожи — разве что у брата черты лица были резче, взгляд тяжелее, а тень темницы, в которой он провёл столько лет, будто проросла в каждую линию.

Внучка Астеллы скользнула взглядом между нами, и её усмешка стала глубже, опаснее.
— Какая встреча. Значит, тюремные цепи всё-таки слабее, чем я думала.

Он ответил ей только резким движением руки. Воздух между ними искривился, в нём проступили тонкие трещины, как на стекле, и я ощутила, как волосы на руках встали дыбом. Магия шла от него — чужая, непривычная, хищная. И она была направлена прямо на Иллирианку.

— Отойди, — тихо сказал он ей. — Или я закончу то, что начал.

Внучка Астеллы переступила с ноги на ногу, как кошка, что присматривается к змею.
— Ты пришёл за ней? Или просто хочешь показать, что жив?

Он сделал ещё шаг вперёд, и я поняла — ещё мгновение, и магия сорвётся. И если она заденет меня… я не знала, что останется.

Позади снова застонала Рина. И мне пришлось выбрать, на кого смотреть — на брата Каэля, который стоял, как живая угроза, или на подругу, которая могла не дожить до конца этой минуты.

Позади снова застонала Рина. Сердце кольнуло — тихо, но так, что я почти не услышала собственный вдох.
Я всё же шагнула к ней, опускаясь на колени. Лицо у Рины было бледное, губы пересохшие, и в глазах — тот самый мутный блеск, который обычно означает «ещё немного, и я сорвусь с этого мира».

Не успела я решить, чем могу помочь, как рядом бесшумно опустилась Салайя.

— Отойди, — её голос был мягким, но в нём было что-то властное, что заставило меня уступить место.

Салайя протянула руки над телом Рины — тонкие пальцы, будто сотканные из света, медленно двигались, рисуя в воздухе невидимые символы. И тут я ощутила… тепло. Не просто магию — это было как солнечный свет, пробивающийся сквозь замёрзшее стекло и добирающийся прямо до сердца.

С золотистых линий, что возникли между её ладонями, сорвались искры и впитались в грудь Рины. Та резко вдохнула, будто только что вынырнула из глубины. Щёки её тронул румянец, глаза прояснились.

Я моргнула.
— Ты умеешь лечить? — в моём голосе звучало откровенное недоумение. — Подожди… сначала иллюзия, теперь лечение… Что ты ещё скрываешь?

Салайя едва заметно улыбнулась уголком губ, но ничего не ответила. И от этого у меня появилось ощущение, что список её умений — это такая себе бездонная пропасть, и я увидела лишь крошечную верхушку.

А за спиной всё ещё стоял брат Каэля. И его взгляд говорил, что момент для вопросов мы упустили.

— Закончили? — раздалось сзади, и в этот голос было вложено столько ядовитой сладости, что даже змее стало бы не по себе.

Я обернулась — и, конечно, там стояла Астелла. Скрестив руки, она смотрела на нас с таким выражением, будто мы устроили чайную вечеринку на костях её терпения.