Сердце и корона

Глава 28. Метка прошлого

Я знала его.

Не так, как знают имя из чужих уст, не как запоминают случайный слух или лицо, мелькнувшее в коридорах Академии. Я узнала его глубже — телом, кровью, самой кожей. Там, где когда-то пронзила боль, где впилась чужая жадность и магия, где я так долго боялась прикасаться рукой — под ключицей, на шее.

Следа не осталось. Моя кровь слишком быстро затянула рану — вампирская половина не позволила шраму задержаться. Кожа стала гладкой, словно ничего и не было. Но память жила. Как фантомная боль, как тлеющий уголь под пеплом, она отзывалась во мне снова и снова. Я могла скрыть её от других, но не от себя.

И теперь, когда он шагнул из тьмы, этот невидимый след ожил. Огонь, который я прятала годами, вспыхнул с новой силой.

Я застыла. Не могла отвести взгляд. Его черты были слишком узнаваемыми, слишком врезанными в моё сознание. Они не могли принадлежать никому другому.

Высокий. Прямая осанка, будто сам воздух склонялся перед его шагом. Его глаза — тёмные, густые, как омут, и обжигающие изнутри. В этих глазах легко было утонуть, забыв дорогу назад. А улыбка… лёгкая, едва заметная, но именно она разрезала меня изнутри, как тонкий клинок.

И вместе с этим взглядом во мне ожила та ночь.

Офсфорд.
Хруст ветки за спиной.
Туман, ложащийся на кожу липкой прохладой.
Тень, что приблизилась слишком близко.
И боль — резкая, тянущая, будто в мою кровь вплели чужое заклятье.

Я помнила его дыхание. Его пальцы, удерживающие меня так, словно я была не человеком, а сосудом. И голос. Тихий, почти шепчущий, врезавшийся в память глубже любого крика. Одно слово. Никто другой никогда его не повторял, но я помнила его до дрожи.

И теперь оно звучало во мне снова.

Потому что это был он.

— Ты… — голос мой сорвался, хриплый, обожжённый, как будто изнутри.

Он посмотрел прямо на меня. И этого взгляда хватило, чтобы я поняла: никакой ошибки не было. Он знал тогда, в ту ночь. Он знал, кто я.

Его губы дрогнули в тени усмешки.
— Так вот мы и встретились снова, наследница, — произнёс он, и в его голосе звучала холодная удовлетворённость.

Сердце рванулось в горло. Всё, что я так долго старалась забыть, свалилось на меня разом. Всё, что я считала случайностью, оказалось частью его плана.

— Это был ты, — прошептала я. — Тогда, в Офсфорде… Ты — тот вампир.

— Ты… — мой голос сорвался, будто я захлебнулась собственным дыханием. — Это был ты. Тогда, в Офсфорде.

Он улыбнулся, и этой улыбки хватило, чтобы огонь под моей кожей снова вспыхнул.
— Наконец-то, — произнёс он спокойно, даже торжественно. — Ты догадалась.

Я смотрела на него, и всё внутри сопротивлялось. Хотелось сказать «нет», отвернуться, сбежать, но воспоминания поднимались сами, один за другим, как волны. Хруст ветки, туман, резкая боль, его дыхание, его голос. Это был он. Всегда он.

— Зачем? — спросила я хрипло. — Зачем ты сделал это?

— Потому что мне приказали, — его слова падали, как камни в бездну. — Астелла хотела, чтобы твоя кровь загорелась. Чтобы ты проснулась.

Я отшатнулась, сердце ударило так сильно, что дыхание сорвалось. Астелла.
Она.
Опять она.

Всё, что я помнила, вдруг получило новое лицо. Я думала, укус — случайность. Что это просто вампир. Просто атака. Но если это был Арден, и если Астелла стояла за этим… тогда вся моя жизнь была подстроена.

— Лжёшь, — прошипела я, сжимая кинжал. — Ты врёшь.

— Лгу? — его глаза вспыхнули, и от этого взгляда меня затошнило. — Тогда почему ты выжила? Почему твоя магия проснулась именно после той ночи? Почему ты до сих пор носишь мой след, как метку?

Я задохнулась. Потому что… это действительно так. Я всегда чувствовала, что этот укус — больше, чем просто шрам. Он жил во мне, горел, отзывался.

Я ненавидела его. Ненавидела себя за то, что слушаю и нахожу в его словах смысл.

— Ты чудовище, — выдохнула я.

— Возможно, — усмехнулся он. — Но твой отец считал иначе.

Я замерла. Все мышцы натянулись, как струны.
— Что?..

Он улыбнулся шире, его улыбка стала безумной, как у хищника, наслаждающегося игрой.
— Он называл меня палачом. И был прав. Потому что именно я вогнал клинок ему в сердце.

Мир провалился. Всё рухнуло. Я слышала его, но одновременно слышала и то, что неслось в моей голове: «Он убил отца. Он убил отца. Это был он».

Я всегда держалась за мысль, что отец где-то там, что мать не солгала, что надежда есть. Но теперь звенья соединились в цепь, и она сжалась вокруг меня, не давая дышать.

Офсфорд. Укус. Академия. Сила. Все мои шаги. Всё шло оттуда. От него. От Астеллы.

Я ощутила, как по щекам катятся горячие слёзы, но не позволила им упасть. Я не дам ему этой победы.

— Замолчи! — закричала я, бросаясь на него.

Сталь встретилась со сталью. Удар, звон, искры. Он блокировал мой выпад легко, как будто играл.

— Пегги! — Рина шагнула вперёд, но я рявкнула:
— Не вмешивайтесь! Это мой бой!