Сердце из камня, реки из слёз

Глава 3: Капля яда

Тишина в покоях Серении была иной, нежели в остальном замке. Она не была пустотой – она была наполнена едва уловимой вибрацией, которую слышала лишь Серения. Воздух здесь был чище, холоднее, от него слегка звенело в ушах. Лунная магия, её магия, была чувствительна к искажениям, ко лжи, к сильным, необузданным эмоциям. И сейчас что-то царапало её ощущения, как ржавый гвоздь по шёлку.
Она сидела за туалетным столиком, рассеянно проводя щёткой по своим длинным, серебристым волосам, когда её взгляд упал на плащ Алистера. Он висел на спинке стула, брошенный им накануне после их короткой, ничего не значащей беседы. Плащ пахнет лесом, подумала она сначала. Но нет. Это был не просто запах хвои и влажной земли.
Серения медленно поднялась и подошла к плащу. Она не дотронулась до него, лишь провела ладонью рядом. От шерсти потянулось едва уловимое, но отчётливое тепло – остаточное эхо сильных, хаотичных чувств: азарта, жажды, торжества. И ещё… запах. Чужой, терпкий, как дым и полынь. Парфюм Морганы.
Она отшатнулась, будто обожглась. Сердце, обычно бившееся ровно и спокойно, словно отмеряя вечность, сжалось в груди с такой болью, что у неё перехватило дыхание. Это было не предположение, не ревность. Её магия, связанная с Алистером узами брачной клятвы, отзывалась на эту чужеродную энергию физическим страданием. Ложь, словно яд, просачивалась в их жизнь, и она чувствовала это каждой клеткой.
Это отравленное знание последовало за ней в Зал Совета, как ледяная тень. Серения сидела на своём месте, идеально неподвижная, в то время как Алистер тщетно пытался сосредоточиться. Голоса советников доносились до него словно сквозь воду. Перед глазами стояло лицо Морганы – её насмешливый взгляд, её улыбка. Его взгляд снова и снова скользил по залу, выискивая пятно багряного бархата, и каждый раз, находя его, он чувствовал запретный прилив тепла, смывавший холод долга.
Он встал, чтобы подойти к карте, и его взгляд случайно встретился со взглядом Серении. Её лицо было бледным, но спокойным. Однако глаза... её глаза были бездонными озёрами тихой боли. В них не было ни вопроса, ни упрёка – лишь безмолвное, окончательное знание.
Алистер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он быстро отвёл взгляд. «Она ничего не знает, – попытался убедить он себя. – Просто устала. Луна сегодня беспокойна».
Но когда он снова рискнул взглянуть на неё, она уже не смотрела на него. Серения смотрела в пространство перед собой, и её пальцы бессознательно сжимали и разжимали складки платья, будто ища опоры в рушащемся мире.
Этот образ преследовал его весь оставшийся день, как укор. Он был королем, привыкшим командовать и подавлять, но эта немая сцена выбила из-под ног всю его уверенность. Там, в Зале Совета, между ними лёг незримый, но непреодолимый барьер. И теперь им двигала не любовь и даже не вина, а слепая, отчаянная потребность его разрушить – доказать себе, что трещины нет, что всё можно вернуть в привычные, холодные берега.
И потому ночью Алистер пришёл в её покои.
– Ты не выглядишь хорошо, Серения, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. – Может, позвать лекаря?
Она стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне ночного неба.
– Лекарь бессилен против яда, Алистер, – её голос был тихим, но твёрдым, как лёд.
Он замер.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду ложь, – она медленно повернулась к нему. В руках Серения снова держала хрустальный шар. Но теперь он был не просто мутным. Внутри него клубилась чёрная, густая масса, в которой изредка пробегали багровые всполохи, как молнии в грозовой туче. – Она висит в воздухе. Она на твоей одежде. Она отравляет воду в фонтанах и заставляет луну прятаться. Я чувствую её. Здесь. – Серения прижала руку к своей груди, к тому месту, где билось её сердце, связанное с его клятвой.
Алистер ощутил, как гнев поднимается в нём – гнев виновного, застигнутого врасплох.
– Твоя магия играет с тобой, – отрезал он, и его голос вновь приобрёл привычные железные нотки. – Ты слишком много времени проводишь в одиночестве с этими… безделушками. Тебе нужен свежий воздух. Отвлекись.
Он сделал шаг к ней, намереваясь, возможно, обнять её, положить конец этому разговору привычным жестом. Но она отпрянула, как от ядовитой змеи. Её глаза расширились от ужаса и боли.
– Не касайся меня, – прошептала она.
В её голосе была такая неприкрытая боль, что Алистер отступил. Впервые за долгие годы он увидел не Лунную Королеву, свою спутницу и опору, а раненую женщину, преданную тем, кому она доверяла.
Он не нашёл слов. Оправдания застряли ядовитым комом. Развернувшись, он вышел из её покоев, хлопнув дверью. Звук эхом раскатился по каменному коридору.
Серения осталась одна. Она опустилась на колени, прижимая к груди хрустальный шар, который теперь был чёрным, как смоль, и холодным, как лёд. Из её глаз не текли слёзы. Казалось, даже они застыли от горя внутри. Она сидела так всю ночь, слушая, как тишина вокруг наполняется всё более громким, невыносимым гулом – гулом разрушенного доверия, гулом надвигающейся бури.