Сердце из камня, реки из слёз

Глава 5: Проклятие

Воздух в саду застыл, наполненный сиянием луны. Далекий шум фонтана умолк, стрекот цикад оборвался. В мире остались только они трое, застывшие в немой пьесе: он с отпечатком вины на лице, она с маской презрительного торжества, и Серения – бледная, как сама смерть, с горящими холодным огнем глазами.
Она смотрела на Алистера, но словно не видела его самого, а видела всю грязь его измены, всю глубину предательства, вывернутую наизнанку. Ее голос, когда она заговорила, не был криком. Он был приглушённым, ровным и оттого в тысячу раз более страшным. Словно сама Судьба обрела голос.
Слова падали, как капли расплавленного свинца, оставляя дымящиеся раны в самой реальности. Алистер почувствовал, как в его груди что-то сжимается.
– Ты отдал своё сердце лжи, – голос Серении звенел ледяной ясностью, – и теперь оно разделит его участь. Отныне оно будет холодным и нечувствительным, как камень в твоей груди. Ты не познаешь более ни страсти, ни нежности. Ничто не заставит его сжаться от страха или взлететь от радости. Оно будет лишь мёртвым грузом в твоей окаменевшей груди.
Алистер судорожно схватился за кирасу. Дыхание его стало прерывистым, свистящим. Он пытался вдохнуть полной грудью, но не мог – будто невидимая рука сжимала его рёбра.
– Серения... остановись...– вырвалось у него хрипло. Но он уже чувствовал – под ладонью сердце билось все медленнее, тяжелее, превращаясь в неподвижную глыбу.
– Ты пролил мои слёзы, но сам остался сух, – продолжала она, и в её глазах мерцали не отражённые слёзы, а звёзды. – Да прольются же реки из каменных глаз твоих, ибо ты никогда не сможешь плакать, пока не познаешь всю глубину боли, что причинил мне.
Он поднял на неё умоляющий взгляд, и из его глаз, вместо слёз посыпалась мелкая серая пыль. Она стекала по его щекам, забивалась в складки одежды, беззвучно осыпаясь на землю.
– Что... что ты со мной делаешь? – попытался он крикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый, каменный скрежет.
– Ты отверг мою любовь, запятнал наш союз. И да не коснётся тебя ничья любовь, ничья ласка, пока ты не искупишь свою ложь, – проговорила Серения.
Моргана, стоявшая поодаль, с ужасом отступила. Её уверенность испарилась, сменившись животным страхом перед этой тихой, леденящей яростью. Она видела, как плоть Алистера на её глазах теряет живую теплоту, становясь бледной и шероховатой.
– Это колдовство! Прекрати! – крикнула она, но её голос прозвучал слабо и беспомощно.
– Объятия будут для тебя пусты, как объятия статуи. Слова нежности – шелест сухих листьев. Ты будешь один в толпе, один на троне, один до самого конца, – продолжала Серения не удостоив Моргану взглядом.
Алистер хотел сделать шаг, и его ноги отозвались глухим, гулким стуком, словно он уже был из мрамора. Он смотрел на Серению, и в его окаменевающем сознании мелькали отрывочные мысли, последние всплески чувств: ужас, отчаяние, осознание непоправимости содеянного.
– Я... я был слеп... – прошептал он, и каменная пыль засыпала его губы.
Лунный свет, падавший на Серению, стал таким ярким, что больно было смотреть. Она парила в воздухе, её серебристые волосы развевались в невидимом вихре.
– Слишком поздно, – голос Серении зазвучал с неумолимой силой. – Ты будешь королём, но трон твой станет тюрьмой, а жизнь – вечным ожиданием прощения, которого ты не заслуживаешь…Ты будешь править, но не сможешь чувствовать радость своего народа. Ты будешь судить, но не сможешь понять страданий других. Ты будешь Железным Королём не по прозвищу, а по сути. Пока боль твоя не сравняется с моею. Пока слёзы твои не станут водой, а не пылью. Пока ты не поймёшь цену разбитого сердца.

С последним словом она простерла к нему руки, и ослепительная вспышка луны окутала Алистера. Он почувствовал, как его тело окончательно сковывается невыносимой тяжестью, как последние островки живой плоти превращаются в холодный, неподвижный камень.
Когда свет исчез, Серения опустила руки. Всё было кончено. Проклятие, вылитое из самой глубины её души, обрело силу. Оно жило теперь в нём. В Железном Короле, который стоял перед ней, тяжело дыша.
– Что ты натворила? – проскрипел он.
Серения смотрела на него с бездонной печалью.
– Я лишь показала тебе твоё истинное лицо, мой король, – проговорила она, и развернувшись пошла прочь, её серебристое платье растворялось в лунном свете. Алистер остался стоять в саду – Железный Король с каменным сердцем, впервые познавший настоящую тяжесть своей короны.