Сердце из камня, реки из слёз

Глава 6: Каменная плоть

Ослепительное сияние луны померкло, оставив после себя оглушительное безмолвие. Алистер стоял, не в силах пошевелиться, ощущая, как последние вибрации проклятия проходят сквозь него, затухая в новом, чудовищном состоянии его плоти.

Первым пришло осознание тишины внутри. Той самой тишины, что воцаряется после остановки сердца. Он судорожно прижал ладонь к кирасе.

— Бейся... — проскрипел он, и звук был похож на скрежет камней. — Прошу... бейся же...

Но под пальцами была лишь холодная, неподвижная твердь. Пустота. Глухая, бездонная пустота в том месте, где всегда бился источник его жизни.

Он попытался сделать шаг, и мир опрокинулся. Его нога поднялась с нечеловеческой тяжестью и опустилась с глухим, гулким стуком.

— Что... что со мной? — проговорил он.

Его взгляд упал на руки. Он сжал пальцы в кулак. Движение далось с противным, скрежещущим сопротивлением.

— Нет... это не я... — снова попытался он сказать, но голосовые связки издали лишь низкий хрип.

Он поднял глаза на Моргану. Та стояла, вжавшись в стену беседки, ее глаза были полны отвращения и страха. Она смотрела на него не как на любовника или короля, а как на чудовище, на оживший кошмар.

— Алистер? — ее голос дрожал. — Это... это всё ещё ты?

Он попробовал кивнуть, но шея двигалась с трудом.

— Моргана... — проскрипел он. — Помоги...

— Нет! — она отшатнулась. — Твоя кожа... она серая... как камень!

— Я... всё ещё я... — пытался он убедить её, но каждое слово давалось с мучительным усилием.

— Демон... — вырвалось у нее шепотом. — Ты не Алистер. Ты демон!

Это слово, словно плеть, ударило Алистера.

— Нет, я... — он попытался шагнуть к ней, протянуть руку - может быть, в мольбе, может быть, в попытке доказать, что в нём ещё что-то осталось человеческое. Но его тело двигалось медленно, неуклюже.

— Не подходи! — закричала она, отступая. — Оставайся там, чудовище!

Моргана резко отпрянула, развернулась и бросилась бежать. Ее платье мелькнуло в темноте аллеи и исчезло. Она не оглянулась ни разу.

Алистер остался один. И тут его накрыло новой волной проклятия. Волной отчаяния. Горя. Немой, всесокрушающей ярости.

— Вернись! — попытался крикнуть он, но получился лишь громкий скрежет. — Пожалуйста...

Слезы подступили к глазам, жгучие и соленые. Он зажмурился, готовый выплакать свою боль. Но вместо облегчающего потока по его щекам заструилась серая пыль.

— Нет... только не это... — хрипел он, пытаясь стряхнуть с лица безжизненную пыль. — Настоящие слезы... дайте мне настоящие слезы...

Но чем сильнее он пытался плакать, тем больше пыли осыпалось с его лица. Он чувствовал ее вкус — вкус пепла и разбитого камня.

— Серения... что ты со мной сделала? — проскрипел он в пустоту. — Лучше бы убила...

Он стоял посреди сада, тяжело дыша — его грудная клетка с трудом поднималась и опускалась, издавая скрип, — и с его лица, словно песок в песочных часах, беззвучно сыпалась серая пыль, отмечая ход его новой, вечной каменной жизни.

— Я... ещё... жив... — хрипел он в ночь, но даже ему самому эти слова казались ложью.