Сердце из терновника и льда

Глава 1.3

— Отпросился, — он прошел внутрь, по-хозяйски так огляделся. Ну точно ревизор! Полки окинул взглядом, углы проверил. В его движениях была уверенность человека, который знает, что его здесь чаем напоят и пирогом накормят, если таковой найдется. — Начальник гарнизона совсем с цепи сорвался, орет как резаный. Боится, что этой зимой нам не хватит припасов. Говорят, Зимний Двор шалит на границах, лезет на рожон.

У меня аж мурашки по спине побежали. Фэйри эти, Неблагой Двор, не к ночи будь помянуты... Вечно от них одни беды: то молоко скиснет, то куры не несутся, то зима на полгода затянется.

— Да они вечно шалят, — отмахнулась я, стараясь говорить бодро. — Каэл, ты на меня так не смотри. Жива я, здорова, только умоталась с этими покупателями, сил нет! Марта всю душу вытрясла за три копейки.

— А ну-ка покажи руки.

Голос строгий и смотрит ведь с подозрением, брови нахмурил. Заботливый он, конечно, слов нет, но иногда так опекает, что дышать нечем. Будто я не молодая деваха двадцати лет отроду, хозяйка лавки, а дитё неразумное.

— Да чистые у меня руки, мыла я их! — попыталась я отшутиться.

— Элара.

Ну всё, тон такой, что спорить бесполезно. Я вздохнула тяжко и ладони на прилавок выложила. А они дрожат, предатели, мелкой дрожью, как осиновый лист на ветру.

Он подошел, своими ручищами мои пальцы накрыл. Тепло. Мозоли у него жесткие, мужские, меч держать привычные, а не ложку. Только вот вместо спокойствия меня опять жаром обдало! Внутри всё заходило ходуном! Энергия бушует, выхода просит. Мне бы сейчас в землю пальцы запустить, грядку вскопать, сорняки подергать - сразу бы полегчало! А от его прикосновения только хуже.

Я дернулась, хотела руки убрать, а он — хвать! Держит крепко, не вырвешься.

— Ты горячая! — глаза у него округлились, паника плещется на дне. — Элара! Ты опять?! У тебя приступ?

— Да пусти ты, больно же! Медведь ты, Каэл, ей-богу! — шиплю я.

— Таблетки пила? Настойку принимала? — он уже не спрашивал, а допрашивал. Прямо как матушка в детстве, когда я варенье вишневое без спросу съела и перемазалась. — Смотри мне в глаза!

— Забыла я! — огрызнулась я, пытаясь вырваться. — Закрутилась! Кору дуба привезли, три мешка, перебирать надо было, пока не отсырела, полы мыть... Вот и вылетело из головы! Я ж не железная!

— Вылетело у нее! О полах она думает! — Каэл аж побелел, губы в нитку сжал. — Ты хоть понимаешь, глупая, что с тобой будет? Ты же сгоришь!

Он суетливо полез во внутренний карман куртки, достал тот самый пузырек из темного стекла. Маленький такой, безобидный с виду, а внутри гадость редкостная.

— Ты же знаешь, что твоя хворь — не шутки. Кровь у тебя дурная, горячая, её остужать надобно. Доктор еще когда говорил, помнишь? Если не пить, сгоришь изнутри, как свечка!

Помню я. Слабое сердце, редкая лихорадка. Нельзя волноваться, нельзя напрягаться, нельзя магичить. Сиди, Элара, ровно, вышивай крестиком и пей горькую водичку. Тьфу.