Сердце из терновника и льда

Глава 2.2

— Не помогает! — Бэт в голос завыла, вырвала руки и начала трясти меня за плечи, как грушу-дичку. — Помирает она! Ты слышишь?! Сделай что-нибудь! Ты ж травница, ты ж всё знаешь, у тебя бабка ведьмой была! Лекарь этот, олух царя небесного, из гарнизона приходил, руками развел, сказал — готовьтесь. Сказал, только «Лунная Скорбь» поможет! А где ж я её возьму? Где?!

«Лунная Скорбь».

Я замерла. Корень редкий и капризный. Выглядит как скрюченный палец старика, пахнет землей и сыростью, но жар снимает лучше любого чуда! Только вот растет этот паразит исключительно там, где нормальные люди не ходят. В Сумеречном лесу. За Стеной. Там, где магия клубится туманом, а тени зубастые.

— Нету у меня, Бэт, — говорю тихо, чувствуя, как язык с трудом ворочается от лекарства. Внутри пустота, то самое «спокойствие», которое мне Каэл навязал. Будто и не сердце у меня, а камень. — И взять негде. Ты же знаешь, туда ходу нет.

— Найди! — она на колени бухнулась, прямо в лужу, что с нее натекла. Хватает меня за подол, ткань комкает. — Всё отдам! Пекарню забирай, деньги, сережки золотые! Только спаси мою девочку!

Смотрю я на нее, распластанную на полу, раздавленную горем, и чувствую, как сквозь дурман лекарства пробивается злость. Не на нее, глупую, а на жизнь эту проклятую. Почему, чтобы дитё вылечить, надо голову в петлю совать? Ведь поймают стражники — виселица за контрабанду и нарушение границы. Поймают Фэйри — и того хуже, игрушкой сделают на столетия.

А с другой стороны... Тилли. Девчушка с веснушками. Разве ж можно так оставить?

— А ну встань! — гаркнула я так, что сама испугалась. — Чего удумала, на полу валяться! Полы ледяные, еще сама воспаление схватишь!

Она подняла на меня лицо — мокрое, несчастное, нос красный.

— Иди домой, — говорю жестко, собирая волю в кулак. — Живо! Грейте девку всеми одеялами, какие есть. Водой поите, теплой, хоть с ложечки, хоть насильно вливайте. Чтоб не высохла.

— Но... Элара... — она всхлипнула.

— Иди, говорю! — я схватила её за локоть, подняла рывком и потащила к двери. — Если найду чего... сама приду. А не приду — значит, не судьба. Всё, брысь отсюда!

Вытолкала я её за дверь, в метель. Засов задвинула — клац! Прислонилась лбом к холодному дереву. Сердце бухает: тум-тум-тум. Тяжело так, натужно.

Каэл меня убьет. Вот просто возьмет и убьет своими заботливыми руками. Или запрет в лечебнице.

«Сиди дома, Элара. Вари кашу, Элара. Не высовывайся, целее будешь».

Ага, щас. Разбежался. Там ребенок помирает, а я буду в перине нежиться да сны смотреть? Ну уж нет. Не такая я, чтоб в стороне отсиживаться. Характер не тот, чтоб его.