Сердце из терновника и льда

Глава 3.3

Зверь взвыл так, что у меня уши заложило. Тонко, визгливо, как щенок, которому на хвост наступили. Там, где железо коснулось его призрачной шкуры, дым черный повалил, зашипело, как мясо на сковородке. Искры полетели! Псина шарахнулась в сторону, сбивая с ног своего хозяина.

— Получи, мерзавец, хату! — пронеслось в голове бабушкино выражение.

Это был мой шанс. Единственный.

Я рванула вправо, огибая ледяную стену, через кусты и сугробы. Лес мелькал перед глазами пестрым калейдоскопом. Дыхание с хрипом вырывалось, в боку кололо. Еще немного! Вон он, просвет!

Вдруг воздух вокруг меня стал густым, как кисель. Холод ударил такой, что слезы на глазах замерзли. Мои ноги оторвались от земли. Какая-то сила, невидимая и грубая, подхватила меня за шиворот, как нашкодившего котенка, и швырнула спиной в сугроб.

Бум!

Удар выбил из меня весь воздух. Я закашлялась, хватая ртом снег. Легкие сковало, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Лежу, звездочки перед глазами считаю.

— Достаточно, — голос прозвучал совсем рядом. И теперь в нем скуки не было. Злость была, холодная, яростная. — Терпеть не могу бегать. И ненавижу запах дешевого железа.

Я попыталась встать, но куда там! Тело не слушается, руки-ноги словно к земле примерзли. Подняла голову с трудом.

Этот... Принц Снежный... стоял надо мной. На щеке, идеальной его, фарфоровой, красное пятно расплывается — это куда соль попала. Ожог. Затягивается, правда, прямо на глазах, но всё равно приятно. Злится. Ноздри раздувает.

— Железо, — он будто выплюнул это слово. — Примитивно. И грубо. Я Лорд Валериус, Владыка Северных Ветров, и ты заплатишь за свою дерзость, смертная.

Он наклонился, протягивая руку. Перчатки он снял, пальцы длинные, бледные, красивые,но когтистые слегка. Сейчас схватит... Говорили мне, что прикосновение Зимнего Принца — это смерть. Кровь в лед превращается, сердце останавливается...

Я зажмурилась. Ну всё, Элара, отбегалась. Прости, Тилли. Прости, Каэл, не попила я твоего лекарства...

Но вместо боли я услышала странный звук. Резкий такой вздох, удивленный.

Я один глаз приоткрыла.

Валериус замер. Рука его зависла в сантиметре от моей груди. Но смотрел он не на меня. Он смотрел вниз, на снег вокруг моего распластанного тела.

А там... Матушки светы!

Там, где я упала, и моя пораненная рука коснулась наста, снег исчез. Растаял, испарился!

Вместо него буйным ковром, нагло и бесцеремонно, перли розы.

Они пробивали ледяную корку, обвивали мои ноги, как заботливая бабушка пледом укрывает. Стебли толстые, шипы длинные, острые, как кинжалы. А бутоны... Они раскрывались один за другим с тихими хлопками — «чпок, чпок, чпок». И запах пошел — густой, душный аромат оранжереи. Алый, горячий, живой какой-то...