Сердце из терновника и льда

Глава 4.4

Я на Каэла посмотрела. Сидит он в клетке ледяной, ногу баюкает, смотрит на меня волком.

— Убей меня! — орет. — Давай! Прикончи, ведьма! Ты теперь с ними, одной мазью мазаны!

— Каэл, ты что несешь... — у меня руки опустились.

Всё. Конец. Тот образ, что я себе рисовала — добрый друг, защитник, муж будущий — рассыпался в прах, как сухая трава. Чужой он мне. Человек, который меня травил, лгал, а теперь еще и убить пытался. Да какой он мужик после этого? Охламон трусливый, фанатик.

— Я не ведьма, Каэл, — сказала я тихо, но твердо. — И не убийца я. В отличие от тебя. Я людей лечу, а ты калечишь.

— Лучше смерть!

Я к Валериусу повернулась. Он рану рукой зажимает, кровь через пальцы течет. Больно ему. А ведь меня собой закрыл. Чужой, страшный Фэйри — закрыл, а свой, родной человек — стрелял. Вот и думай теперь, где правда.

— Едем, — сказал Принц, с трудом спину выпрямляя. Гордый, чертяка.

— А этот? — я кивнула на Каэла. — Бросим тут? Замерзнет ведь.

— Лес решит, — Валериус усмехнулся, и улыбка вышла кривая, злая. — Если до рассвета доживет — значит, Зима его помиловала. А нет... волкам тоже кушать надо. Поехали. У меня сил нет с тобой препираться.

Теневой зверь, прихрамывая, подошел. Валериус с трудом в седло вскарабкался — видно, что плох он, шатает его. Мне руку протянул.

— Если ты сейчас начнешь характер показывать и в снегу топтаться, я твоего жениха точно в ледяную статую превращу. Садовым гномом сделаю. Хочешь?

Я на ладонь его посмотрела. Потом на Каэла глянула. Он замолчал, смотрит пусто в одну точку. Тьфу на него. Теперь ещё и этого дуралея спасать надо!

Я свою руку в ладонь Принца вложила.

Он меня затянул на зверя, усадил перед собой. Руки его, хоть и дрожали, но поводья взяли крепко, меня в кольцо замкнули.

— Держись, — прохрипел он мне в ухо. — И не вертись, ради всех богов. Свалишься — подбирать не буду.

Мы рванули с места.

Я не оборачивалась. Знаю, что оставляю позади всё: лавку свою уютную, книги, город. И жениха несостоявшегося, чтоб ему пусто было. Жалко потраченных лет, жалко доверия. Но я женщина практичная. Что упало, то пропало.

Главное — корень в сумке цел. Тилли спасу. А с Принцем этим... разберемся.

Когда мы над лесом взлетели, над макушками елей, я почувствовала, как жар внутри меня — тот самый, который Каэл проклятием звал — успокоился. Перестал жечь. Замурлыкал, как кошка на печи, довольная и сытая.

Я спиной к груди моего похитителя прижалась. Сердце у него бьется ровно, гулко. Значит поживëт ещё.

— Больно? — спросила я деловито, стараясь перекричать ветер.

— Терпимо, — буркнул он.

— Камзол жалко, — вздохнула я. — Бархат хороший, плотный. Зашить можно, конечно, но след останется.

Он промолчал. Только хмыкнул тихонько и руку чуть плотнее прижал, чтоб меня ветром не сдуло.