Сердце из терновника и льда

Глава 8.4

— Ты думала, — перебил он меня.

Валериус перевел взгляд с розы на меня.

Впервые в его глазах не было ни холода, ни скуки. В расширенных зрачках плескался чистый, неразбавленный интерес. Как у ученого, который нашел новый вид ядовитой жабы.

— Ты сказала, что не волшебная палочка, — тихо произнес он, делая шаг к розе.

Он протянул руку. Я думала, сорвет, но нет. Он провел бледным пальцем по огромному шипу. Осторожно так.

Капля крови выступила на пальце. Алая на белом.

Роза вздрогнула. И, клянусь своей лавкой, повернула бутон к капле крови! Потянулась, словно голодный зверь.

— Ты права, Элара, — Валериус палец к губам поднес, слизнул каплю, не сводя с меня пристального взгляда. — Ты не палочка. Ты — стихийное бедствие. Катастрофа в юбке!

— Это плохо? — спросила я, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Вычитать из жалования будете за колонну?

Уголок его губ дрогнул в усмешке. На этот раз — не издевательской, а какой-то... одобряющей?

— Для пола — определенно плохо. Для колонны — фатально, ремонт влетит в копеечку.

Он подошел ко мне вплотную. Я хотела отступить, но уперлась спиной в ту самую трещину, которую сама и учинила.

— Но для моего Двора... — он наклонился к моему уху, и его шепот обжег меня холодом. — Это именно то, что нам нужно. Жизнь, которая может за себя постоять.

Он взял мою руку — ту, на которой был браслет. Металл все еще был горячим. Валериус провел большим пальцем по покрасневшей коже под браслетом.

— Больно?

— Терпимо, — эхом отозвалась я, повторяя его слова при первой встрече. Не дождется, чтоб я ныла.

— Хорошо. Привыкай к ней, Садовница. К боли и к силе. Потому что, судя по этому монстру, — он кивнул на розу, которая уже обвила половину колонны, — наш год будет очень интересным... И разрушительным.

Он отпустил мою руку и отвернулся.

— А теперь убери этот беспорядок... хотя нет, оставь. Пусть Орион увидит и подавится своей желчью. Только попробуй вырастить что-нибудь, что не пытается сожрать архитектуру в следующий раз. Морковку там, или редиску.

Он пошел к выходу, его плащ развевался за спиной. Походка опять стала тяжелой, плечо опустилось.

— Куда вы? — крикнула я ему вслед. — Мы же не закончили!

— К лекарю, — бросил он через плечо, не останавливаясь. — У меня швы разошлись, благодаря твоим концертам. Слишком эмоциональное утро выдалось.

Дверь за ним захлопнулась с тяжелым стуком.

Я осталась одна наедине с гигантской хищной розой, которая тихо шелестела лепестками, будто пережевывала мрамор.

Я посмотрела на цветок. Уродливый, колючий, страшный. Но он выжил там, где всё умирало. Он пробил камень.

— Ну, здравствуй, подруга, — сказала я розе, осторожно касаясь бархатного лепестка. — Мы с тобой подружимся. Ты, я вижу, тоже дама с характером.

Роза в ответ качнула бутоном и, клянусь богами, довольно замурлыкала, как сытая кошка.