Сердце из терновника и льда

Глава 9.2

Я уже почти поднесла кусок ко рту, предвкушая вкус... когда в голове всплыл голос бабушки. Строгий такой, с хрипотцой:

«Никогда. Слышишь, Элара? Никогда не ешь еду фэйри! Одна крошка — и ты забудешь свой дом. Один глоток нектара — и ты останешься в их холмах навечно. Ты станешь одной из них, но никогда не будешь равной. Будешь плясать под их дудку, пока ноги не отвалятся».

Я замерла. Вилка зависла в сантиметре от губ.

Светящиеся фрукты. Слишком яркие. Слишком идеальные. Вот подлец! Хотел меня привязать!

Я медленно опустила вилку. Она звякнула о фарфор, как колокол.

— Нет, — сказала я твердо.

Валериус приподнял бровь.

— Нет?

— Я не буду это есть.

— Тебе не нравится мясо тура? Могу приказать подать фазана. Или рыбу из подледных озер, она фосфором богата.

— Дело не в меню, — я отодвинула тарелку подальше от себя, чтоб не соблазняла. — Дело в том, кто это готовил. И чем это приправлено. Я знаю законы, Валериус. Съешь еду Неблагого Двора — и станешь пленником навечно. Забудешь родных, забудешь себя. Кто знает чегой-то вы туда сыпанули!

Принц откинулся на спинку стула, крутя в пальцах ножку бокала. Жидкость в нем плескалась тягучая, темная, как кровь.

— Ты и так пленница, Элара. У нас сделка.

— Сделка на год! Я планирую вернуться домой, когда этот чертов год закончится. Вернуться собой, а не вашей придворной куклой с промытыми мозгами. Если я съем ваш «волшебный хлеб», то забуду имя своей матери. Забуду, зачем я здесь.

Валериус фыркнул.

— Ты перечитала человеческих сказок. Там много вранья.

— А вы переоцениваете мою глупость. Я видела, что магия делает с людьми. Тех, кто возвращался из Холмов... они были пустые. Я не буду есть ничего, что выросло на вашей земле или приготовлено вашими поварами с использованием чар. Ни крошки!

— Ты умрешь от голода через неделю, — констатировал он холодно. — И тогда твой труп будет удобрять мои розы. Это, конечно, поэтично, но непрактично. Я не могу каждый раз таскать тебе яблоки из человеческого мира, у меня курьеры заняты. Поэтому ешь, что дают.

— Я не умру, если приготовлю еду сама.

Тишина. Валериус смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова, причем в шляпе с бубенцами.

— Сама? — переспросил он. — Ты хочешь сказать... ты хочешь пойти на кухню? К котлам?

— Да. Я хочу видеть ингредиенты. И я не хочу никакой магии в моей тарелке. Только огонь, соль, вода и мясо. Ну или что у вас там водится, что не пытается со мной разговаривать.

— Это оскорбление моего гостеприимства.

— Ваше гостеприимство началось с похищения и закончилось ошейником на моей руке, — я подняла левую руку, демонстрируя браслет. — Так что простите, если я не доверяю вашему повару. Может, он туда любовное зелье плеснул? Или зелье забвения?

Валериус молчал долгую минуту. Я видела, как в его глазах борется гнев и... веселье? Ему было смешно. Моя паранойя его развлекала, видите ли.

Наконец он встал.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Хочешь готовить — готовь. — Он махнул рукой в сторону дверей. — Идем.

— Договорились, — я вскочила, чувствуя, как голод придает мне наглости. — Я только руки помою...

— И еще одно, Элара, — он остановил меня у дверей. — Я иду с тобой.

— Зачем? Боитесь, что я отравлю весь замок? Или ложки серебряные украду?

— Нет. Я просто хочу видеть, как Садовница, которая одним ударом ломает мрамор, справляется с картошкой. Это должно быть... познавательно. И забавно.