Сердце из терновника и льда

Глава 10.1

— Если ты затянешь корсет еще туже, Пип, я умру до того, как дойду до зала. И Валериусу придется тащить мой остывающий труп на бал, что, согласись, слегка подпортит ему репутацию. Хотя, может, он некромантию практикует, я ж не знаю...

Домовой, пыхтя, как паровоз на подъеме, отпустил шнуровку. Ушами похлопал, отдышался.

— Красота требует жертв, миледи! — проворчал он наставительно, спрыгивая с табурета. — Весь Неблагой Двор будет на Балу Зимнего Солнцестояния! Вы должны сиять ярче, чем ледяные шпили Цитадели на рассвете. Или хотя бы не выглядеть как... ну, как человек, которого только что вытащили из мешка с мукой.

Я повернулась к зеркалу и застыла, едва не поперхнувшись собственным вздохом.

Матушки светы... Это я?

Ещё недавно, каких-то несколько часов назад, я чистила картошку, пахла мясным рагу и луком, а теперь же...

Моё платье было соткано из темно-синего бархата, такого густого и плотного, что казалось, будто меня завернули в ночное небо. В свете магических ламп ткань отливала чернильной чернотой. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, расширяясь к низу тяжелыми, царственными складками. Но самым пугающим был лиф. Расшитый серебряными нитями, он напоминал морозный узор на стекле — острый и колючий.

Глубокое декольте открывало ключицы, а длинные рукава скрывали руки до самых пальцев, заканчиваясь петелькой на среднем.

— Я выгляжу как злодейка из детских сказок, — констатировала я, пытаясь поправить прядь, которую Пип залачил так, что она стояла колом. — Знаешь, такая, которая отравленные яблоки раздает.

— Вы выглядите как собственность Принца Зимы, — поправил Пип, подавая мне туфли. — Дорого, опасно и неприступно. А теперь идите. Он не любит ждать. И, ради всех богов, миледи, не ешьте ничего руками! Вилку держите в левой руке, нож в правой, и не вытирайте рот рукавом!

— Да знаю я, знаю, чай, не в лесу росла, — буркнула я, втискивая ноги в узкие туфли. — Ох, пыточный инструмент, а не обувь...

Я вышла в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, мешая глотать. Каблуки цокали по мрамору: цок-цок-цок. Звук гулкий, одинокий.

Валериус ждал меня у начала парадной лестницы.

Стоял спиной, смотрел на витраж. Когда он обернулся, у меня дыхание перехватило, и не от корсета.

Если на кухне, с ножом в руке, он казался почти... нормальным, своим парнем, то сегодня он был воплощением мрачного величия. Черный камзол с серебряной вышивкой, сидит идеально, ни складочки. Тяжелый плащ на одном плече, мехом подбитый. Корона из черного льда вплетена в серебристые волосы, которые сегодня не в хвосте, а рассыпаны по плечам.

Смертельно, пугающе красив. И холоден, как айсберг.

Его взгляд скользнул по мне — от сложной прически до носков туфель. Медленно так, оценивающе. Но ни улыбки, ни тепла в глазах. Только лед.

— Приемлемо, — произнес он сухо.

— И вам добрый вечер, Ваше Очарование, — я сжала кулаки, пряча дрожь. — Я думаю, после того супа и чистки лука мы можем перейти на «ты». Или хотя бы на «эй, ты».

— Это лишнее. Сейчас не время для фамильярностей.