Сердце из терновника и льда

Глава 14.4

— Я не лгал, — он шагнул внутрь, и дверь за его спиной закрылась сама собой, с мягким щелчком отрезая нас от внешнего мира. — Я сказал, что "Двор" думал, что Садовницы вымерли. Моя мать умела хранить секреты. Для всех эти сады были её творением. А эти девушки... они были просто "служанками", которые умирали от "естественных причин". Чахотка, лихорадка... Но с каждым разом находить истинных садовниц становилось всё сложнее...

— Твоя мать... — меня трясло от гнева. — Она убийца! Пип сказал, она была сильной. Что она могла оживить что угодно! И ты так говорил! Почему тогда она не оживит Древо сейчас? Зачем я тебе, если у тебя есть такая могущественная мать? Или всех девок уже покалечили, ироды?!

Валериус горько усмехнулся.

— Моя мать — Высшая Фэйри, Элара. Её магия — это стазис. Она могла заставить розу распуститься, да. Но эта роза была мертва внутри. Она застывала в моменте цветения навечно. Это не жизнь. Это таксидермия... Чучела цветов.

Он подошел ближе, глядя на дневник на полу.

— Древу нужна Живая Искра. Рост. Гниение. Возрождение. То, что есть только у людей. Мать знала это. Поэтому она приказывала отцу приводить девушек тайно. Она выкачивала их досуха, фильтровала энергию и кормила ею сад.

— Она использовала их, — прошептала я. — Чтобы поддерживать свою ложь и уважение при дворе… Чтобы казаться всесильной!

— Да. Наш род стремился к тому, чтобы удерживать всю власть в руках фейри и не портить благородную голубую кровь людской… Моя мать создавала идеальный, вечный, мертвый сад. И Древо медленно сходило с ума от такой диеты. Оно отторгало её магию.

— Поэтому оно умерло 50 лет назад?

— 50 лет назад мой отец погиб. А мать... мать ушла. Не выдержала потери... власти. Мне пришлось с юности занять трон. Я остался один. А Древо предпочло окончательно уснуть, чем терпеть еще одного такого "садовода".

Он поднял глаза на меня.

— Я видел, что она делала с Софией. Я был ребенком, но я помню, как София превратилась в серую тень. Как она плакала. Я поклялся, что никогда не буду таким, как мои родители. Как моя мать.

— Но ты привел меня! — я шагнула к нему, ткнув пальцем в его грудь. — Ты сделал то же самое! Ты похитил меня! Какая же, дура! Знала, что Фейри нельзя верить и всё равно повелась, глупая!

— Нет! — рявкнул он, и в тесной комнате стало холодно. — Я привел тебя не для того, чтобы выпить! Я привел тебя, чтобы ты исцелила древо! Сама! Я дал тебе выбор... ну, почти.

— А если я сгорю? — тихо спросила я. — Если Древо уже привыкло есть людей, а не сотрудничать с ними? Ты вырвешь страницы из моего дневника, как сделал с ними? Хотя, у меня даже и дневника-то нет... Будет проще замести следы.

Валериус схватил меня за плечи. Его пальцы впились в мою кожу, но на этот раз его прикосновение не было успокаивающим.

— Ты не понимаешь? — прорычал он. — Ты вырастила хищную розу, которая чуть не откусила мне голову! София же не могла зажечь свечу без указания матери. Все эти девушки вместе взятые не стоили и твоего пальца! Ты другая, Элара. Ты сильная.

Он наклонился ко мне, глядя в глаза.

— Мать боялась таких, как ты. Она выбирала слабых. Покорных. Сильных убивали сразу. А ты... ты способна спалить этот замок дотла. И именно это мне нужно. Мне нужен огонь, чтобы растопить этот лед.

— Спалить замок? — переспросила я, чувствуя, как его вера в мою разрушительную силу странным образом придает мне уверенности.

— Спасти мой народ, Элара! Мой народ! Если древо окончательно умрет, весь Неблагой Двор падëт. И я вместе с ним. Мы станем историей в пыльной книге!