Сердце из терновника и льда

Глава 16.3

— Я не приглашал тебя, матушка. И я не помню, чтобы отменял указ об изгнании... Или у тебя проблемы с памятью?

Аделина рассмеялась. Звук был легким, воздушным, но от него у меня по спине пробежал мороз, пробирающий до костей. Смех Снежной Королевы.

— О, Валериус. Твои указы... — она сделала изящный жест рукой. — Они как осенние листья. Красивые, но недолговечные. Ветер подул — и нет их. Совет призвал меня! Твои подданные плачут, сын мой. Они боятся. Ты пятьдесят лет морил их голодом, играя в благородство и аскетизм!

Она шагнула к нему. Пол под её ногами мгновенно покрылся инеем, который расцвел сложными, красивыми, но мертвыми узорами.

— Я вернулась, чтобы спасти то, что ты почти разрушил!

— Ты вернулась, чтобы добить! Я знаю, зачем ты здесь. Тебе нужна власть! Мало того, что ты выпила жизнь из отца, ты хочешь погубить и весь остальной Двор. Превратить нас в ледяные статуи в твоем саду!

— Неблагодарный мальчик, — она покачала головой, словно журила нашкодившего ребенка, разбившего вазу. — Все, что я делала, я делала ради своих подданных! И ради тебя в том числе. Не забывай, кто здесь Королева! Кто даровал тебе жизнь!

Она подошла к нему вплотную. Протянула руку и коснулась щеки. Валериус дернулся, словно от ожога, но не отступил.

— Ты выглядишь усталым, Риус, — проворковала она, используя его детское имя. — Бледный. Слабый... Твоя магия истончилась. Ты тратишь её на поддержание щитов, вместо того чтобы черпать силу из источника. Глупо.

— У нас нет источника, — отрезал он. — Древо спит.

— О, правда? — Аделина улыбнулась. Но улыбка не коснулась её глаз. Они оставались льдинками. — А Орион говорит мне другое. Орион говорит, что ты привел в замок новую игрушку. Садовницу... Маленькую, теплую человечку.

Я вжалась в пыльный пол балкона, зажав рот рукой, чтобы не пискнуть.

— Она не игрушка. И она не твоя забота.

— Она принадлежит Короне, — мягко поправила Аделина. — А Корона — это я. Где она, Валериус? В Западном крыле? Прячешь её под своим одеялом? Греешь постель?

— Ты к ней не прикоснешься.

— Глупый, сентиментальный мальчишка, — голос Королевы изменился, повышаясь до визгливых, истеричных нот. — Ты думаешь, ты влюбился? В смертную? В кусок мяса, который сгниет через десяток лет? Человеческий век недолог, они гниют заживо...

— Глупости! Причём здесь любовь, проснись мама! — крикнул Валериус. — Она может возродить сад, а не консервировать его!

— Возродить? Может, ты на ней и жениться надумал? Разбавить кровь грязью? — Аделина фыркнула. — Ты хочешь отдать наш великий, вечный Двор в руки этой... девки? Крестьянки? Чтобы она решала, когда нам цвести, а когда увядать? Я держала этот мир в хрустальной чистоте, как и великие женщины нашей династии до меня! А ты хочешь запустить сюда червей! Мразь! Грязнуля! Тьфу!

Она обошла Валериуса кругом, как хищник вокруг жертвы.

— Ты не понимаешь, сын. Ты никогда не понимал бремени власти. Ты должен взять в жены девушку нашего рода и круга! Ледяную, чистую! Фейри!

— Не об этом речь...

— Она всего лишь расходный материал, Валериус! — крикнула Аделина, и ледяные кристаллы на стенах зала зазвенели, готовые лопнуть. — Как уголь для очага! Её предназначение — сгореть, чтобы мы могли сиять вечно! Чтобы я могла сиять!

Валериус молчал. Он стоял, сжимая со всей силы рукоять меча. Я видела, как в нём борется желание воспользоваться им немедленно и сыновний долг.

— Я не дам тебе её, — наконец произнес он.