Сердце из терновника и льда

Глава 17.2

Снег доходил до колен. Рыхлый, глубокий. Идти было тяжело, каждый шаг требовал усилий, как в кошмаре, когда ноги вязнут в болоте. Я проваливалась, барахталась, вставала и шла дальше. Деревья вокруг скрипели, их голые ветки тянулись ко мне, как костлявые пальцы.

Мне нужно было укрытие. Пещера, нора, поваленное дерево — что угодно, где можно переждать бурю, согреться и подумать. Где нет ветра.

Я шла час. Может два. Я потеряла счет времени. Часов нет, солнца нет.

Пальцы на руках онемели, несмотря на теплые перчатки. Нос я уже не чувствовала — отвалится, поди. Браслет на запястье, который раньше казался просто тяжелым украшением, теперь стал ледяным кольцом, кандалами, высасывающими остатки тепла из крови.

— Давай же, магия, — прошептала я побелевшими, потрескавшимися губами. — Согрей меня. Ну пожалуйста. Хоть искорку зажги.

Я попыталась вызвать жар внутри, но ничего не вышло.

Вдруг впереди, сквозь пелену метели, я увидела свет.

Слабый, теплый, золотистый огонек. Он мерцал между деревьями, как свеча в окне, маня и обещая тепло, чай и уют.

— Костер? — прохрипела я. Во мне вспыхнула надежда.

Мозг, затуманенный холодом и усталостью, услужливо подбросил картинку: а вдруг это Каэл ищет меня? Или патруль Валериуса. Или просто охотничья хижина с печкой...

Я побрела на свет, спотыкаясь о корни.

Огонек был не один. Их стало два, потом три. Они кружились, танцевали в воздухе, словно светлячки-переростки, играя в догонялки.

— Сюда... — донесся тихий, шелестящий голосок. Похожий на звон серебряного колокольчика, только искаженный, с трещинкой. — Тепло... Сюда... Иди к нам...

Это было странно. Голос звучал... как Пип? Нет, как Валериус, когда он был добрым? Или как бабушка, зовущая к обеду? Я не могла разобрать.

Я вышла на небольшую поляну, окруженную высокими елями, лапы которых провисли под снегом. Ветер здесь был тише. А в центре, прямо над сугробом, висели эти огни.

Я подошла ближе, щурясь от снега.

Это был не костер. И не фонарь.

Это были крошечные существа с прозрачными крыльями, сияющие собственным светом. Пикси.

Я читала о них. В детских книжках они были милыми помощниками, которые штопали носки и приносили удачу. Но в книге Валериуса «Твари Сумерек», которую я листала в Западном крыле от скуки, о них было написано другое.

«Пикси — падальщики магии. Мелкие демоны. Они заманивают путников иллюзиями, усыпляют пыльцой и объедают до костей, пока жертва видит сладкие сны. Не оставляют даже пуговиц».

Я замерла. Сердце пропустило от страха удар.

— Назад, — скомандовала я себе. — Уходи. Тихо.

Но было поздно.

Светлячки перестали танцевать. Они зависли в воздухе, и их свечение сменилось с теплого, домашнего золотого на ядовито-голубое, мертвенное. Я увидела их лица. Маленькие, сморщенные, как печеные яблоки, с огромными черными глазами без белков и ртами, полными острых, как иглы, зубов.

— Садовница! — взвизгнул один, подлетая ближе. — Свежая! Теплая! Мягкая!

— Она пахнет летом! — подхватил второй, облизываясь длинным языком. — Вкусная! Сладкая!

Их было десятка два. Целая стая. Рой.

Я попятилась, нашаривая в сумке нож замерзшими пальцами. Пальцы не гнулись, были как деревяшки, я едва смогла ухватить рукоять.

— Не подходите! — крикнула я, выставляя нож перед собой. — У меня железо! Я вас порежу!

Пикси рассмеялись.

— Железо? — пропищал самый крупный, с рваным ухом и шрамом через всю мордочку. — Глупая девочка. Мы не боимся маленького ножика. Мы боимся только Принца. А Принц далеко! Принц занят! Принц мëртв!

Они набросились скопом...