Сердце из терновника и льда

Глава 18.1

Я лежала в сугробе, не чувствуя своего тела. Холод, который еще недавно вгрызался в кости тысячей ледяных игл, кусая каждый нерв, отступил. Ему на смену пришла ватная, убаюкивающая теплота. Мне казалось, что я лежу не на жестком снегу, а в огромной пуховой перине в своей старой комнатке в Хоббитоне.

— Спи, маленькая... Спи... — шептали голоса над ухом, липкие, как патока. — Скоро ты станешь частью леса. Удобрением. Мы съедим твои ушки и глазки!

Пикси ползали по мне, легкие, как пёрышки. Я не видела их, веки смерзлись и не открывались, но я чувствовала их прикосновения. Они плели свой кокон, затягивая нити на моих запястьях и шее, упаковывая меня, как муху.

Где-то на краю гаснущего сознания билась паническая мысль: «Надо встать. Нужно бороться!». Но она была такой слабой, далекой, как эхо. Зачем бороться, когда так тепло и спокойно? Валериус мëртв. Аделина победила. Если я усну здесь, она не получит меня. Я стану просто снегом. Красивым, белым снегом...

Внезапно "перина" подо мной дрогнула.

Сквозь гул в ушах прорвался звук. Низкий, вибрирующий, первобытный рев существа, сотканного из тьмы, ярости и голода.

Земля содрогнулась от тяжелого удара.

Писк пикси сменился визгом ужаса. Тонким, пронзительным.

— Зима! Зима пришла! — завопил кто-то прямо у моего лица, и тяжесть с моей груди исчезла.

Я попыталась открыть глаза.

Мир был размытым пятном. Но в центре этого пятна бушевал черный ураган...

Я видела силуэт. Высокий, темный, с клинком, который сиял, как осколок ночи. Он двигался с неестественной скоростью, размазываясь в воздухе. Взмах — и золотистое свечение пикси гасло, сменяясь брызгами чего-то темного на снегу.

Хруст. Визг. Тишина...

Всё закончилось за секунды. Как будто кто-то выключил свет.

Тень приблизилась ко мне. Я почувствовала, как чьи-то руки — грубые, сильные, в кожаных перчатках — рвут липкую паутину, сковавшую мое тело.

— Элара!

Голос был знакомым. Хриплым, полным боли. Это Каэл?..

— Оставь меня... — попыталась прошептать я, но губы не слушались, онемели. Вырвался только хрип. — Спать...

— Даже не думай умирать, — прорычал голос мне в лицо. — Не смей! Я не разрешал!

Меня рывком подняли из снега. Мир качнулся и перевернулся. Я уткнулась лицом во что-то жесткое, пахнущее морозом.

— Она ледяная, — произнес голос с отчаянием, которого я никогда раньше не слышала. — Сердце едва бьется.

— В пещеру, сир! — это был Пип? Откуда здесь Пип? Он же боится леса... — Баргест знает дорогу! Там сухо!

Началась тряска. Меня куда-то несли. Ветер бил в спину, но теперь меня укрывали чьи-то большие, сильные руки, прижимая к себе так крепко, словно боялись потерять.

Я снова провалилась в темноту, решив, что это все-таки сон…