Сердце из терновника и льда

Глава 19.2

— Я не уйду.

Валериус посмотрел на меня как на умалишенную. В его глазах не было благодарности, только глухое раздражение и усталость.

— Ты не слышала меня? Ты глухая? — он махнул рукой в сторону ледяных фигур. — Это — твое будущее. Если не сегодня, то завтра. Если не от рук матери, то от самого Древа. Оно выпьет тебя, Элара. Слишком долго его корни голодали. Оно как вампир.

— А если я уйду, что будет с тобой? — спросила я жестко, игнорируя дрожь в коленях. — Твоя мать вырвется из башни. Совет сожрет тебя с потрохами. И ты либо умрёшь, либо станешь таким же, как она, чтобы выжить. И твой народ... замерзнет насмерть!

Он отвернулся, сжав кулаки.

— Это не твоя забота! Спасай свою шкуру!

— Теперь моя! — я шагнула к нему, хватая его за рукав и заставляя посмотреть на меня. — Ты втянул меня в это! Притащил меня сюда! Теперь мы в одной лодке, Валериус. И я не собираюсь прыгать за борт посреди шторма только потому, что капитан решил поиграть в благородство и самопожертвование!

— Это не благородство! — рявкнул он, и лед под нашими ногами треснул. — Это здравый смысл! Я не могу защитить тебя! Я провалился уже один раз!

— Мне не нужна твоя защита, мне нужен друг! — отрезала я. — Твоя мать проиграла, потому что считала этих девушек расходными материалами, дровами. Ты проигрываешь, потому что боишься повторить её ошибки и дуешь на воду! А я предлагаю третий вариант...

Валериус смотрел на меня тяжело, исподлобья. Его грудь ходила ходуном.

— Какой?

— Мы пробуем исцелить Древо. Но по моим правилам. Если я говорю «стоп» — мы останавливаемся. Если я чувствую, что оно пьет меня — мы рубим корни. Если надо — удобряем, поливаем, но не моей жизнью... Как-то так.

— Ты понимаешь, что рискуешь жизнью ради мира, который тебя ненавидит?

— Я рискую жизнью ради себя! — честно сказала я. — Если Каэл выжил, он, скорее всего, не даст мне спокойно жить в деревне после всего... Он фанатик. Твоя мать сейчас сидит в башне и тоже наточила зуб на меня размером с саблю. Бежать мне некуда. Так что либо мы решаем проблему с Древом, и я получаю свою свободу, охрану, деньги и уважение, либо мы оба идем на дно. Вместе веселее.

Он молчал долгую минуту. Ветер свистел между ледяными статуями, перебирая их волосы-сосульки. Валериус смотрел то на Софию, то на меня.

Наконец он выдохнул. Плечи опустились.

— Хорошо, — произнес он глухо. — По твоим правилам. Но если ты почувствуешь хотя бы малейшую слабость, хоть головокружение...

— Я скажу. Я не герой, умирать не планирую.

— Идем, — он резко развернулся, не дожидаясь меня. — Если ты так хочешь сунуть голову в пасть чудовищу, я покажу тебе, где у него зубы.

— Что? Ещё нужно куда-то идти?

— Вниз. К корням древа. То, что ты видела в оранжерее, это только верхушка, фасад. Настоящая болезнь прячется в темноте... В подвале.

Путь в подземелья был долгим. Мы спускались по винтовой лестнице, вырубленной в скале, скользкой от влаги. С каждым пролетом воздух становился тяжелее. Холод Цитадели отступал, сменяясь душной, влажной жарой и запахом прелости.

Валериус шел впереди, освещая путь сферой холодного огня.

— Здесь, — он остановился перед аркой, затянутой густой паутиной корней.

За аркой открывалась огромная пещера. Всю пещеру занимали гигантские, переплетенные корни. Они были толщиной с вековые дубы, но выглядели больными. Серая, шелушащаяся кора, покрытая странной слизью.

— Боги, — прошептала я, прижимая рукав к носу. — Ну и запах! Как в погребе, где картошка сгнила.